Глубокое озеро Чар

- А что именно важное? - Яшка взяла у меня альбомный лист и покрутила его в руках. - Это Мария на рисунке?

- Я не знаю, что важное, - пожала плечиками Анжелика. - Мария сказала, что вы увидите. Мне можно сегодня спать с вами? Я боюсь страшного человека.

- Конечно, милая, - я приветливо улыбнулась ей. - Нам будет весело втроём.

Алисия и Инесс явились к вечеру и закрылись с ведьмами в комнате Карлы. Их не было около часа, и когда они появились внизу, чтобы поужинать, их лица просто излучали страх. Они не трогали нас, не звали Анжелику и лишь одну за одной открывали бутылки с вином.

- В подвал пошли, - шепотом сказала Ирен, выглянув из кухни. - А старые так и сидят, как вороны, за столом...

- Пошли братьев уговаривать, - прошипела Яшка, с аппетитом жуя пиццу, которую приготовила Ирен. – Может, и нам стоит сходить?

- Вы бы лучше к реке сходили, - подала голос Лолита. - Не зря ведь покойница старалась.

- К реке? - я вспомнила рисунок и вздрогнула. - Думаете, она нас туда зовёт?

- Уверена, - кивнула Лолита.

- Тайна там какая-то, и тайна не простая. Точно, душа заблудшая помочь хочет.

Мы лишь тяжко вздохнули, понимая, что от похода на речку нам не свинтить. Приятного было мало, и в свете происходящих страстей гроба и беспокойной покойницы как раз только и не хватало.

- Её, значит, в жертву принесли? - поинтересовалась я, вспоминая разговор ведьм и демона.

- Да, страшному человеку, - вдруг сказала Анжелика. - Он хотел, чтоб было много крови. Он плохой. Мария плакала, но её не пожалели.

- Вы через чёрный ход из дома выйдете, пройдете по дорожке несколько метров до забора. В нем есть калитка, она всегда открыта, - заговорила Лолита, поглядывая на двери. - А там до реки рукой подать. Идите по прямой, и все.

- Хорошо... - уныло согласилась я и добавила: - Анжелику в нашу комнату отведите, будем втроём поживать...

- И добра наживать! - весело закончила девочка, и мне стало ещё грустнее - ребёнок оставался ребёнком, несмотря ни на что.

* * *

К реке мы шли с явной неохотой.

Было страшно, моторошно и неуютно, стоило только представить, что возле реки нас ждёт мёртвая Мария с каким-то гробом. Яшка была угрюмой и неразговорчивой, лишь один раз из её ротика вырвалось заковыристое ругательство, когда она споткнулась своей большой туфлей о камень.

Река обозначила себя запахом сырости и тихим плеском, который был каким-то вкрадчивым, мистическим, словно не вода, а язык большого чудовища облизывал берег.