Футарк

-Тяф!

-Снова началось, - тихо сказал мне инженер. Я вопросительно приподнял бровь. – Виолетта просто бредит благородными разбойниками, этими… Робин Гудами!

-Сочувствую, - серьезно ответил я. – Но она так юна… Это увлечение должно пройти с возрастом.

-Искренне на это надеюсь, - вздохнул мистер Гайнс, а я, извинившись, поднялся из-за стола. Это представление меня порядком утомило. – Мистер Кин!

-Да? – обернулся я, но сказать ничего не успел: на меня ринулась крохотная белая молния.

Только от природы хорошая реакция и недурная физическая форма позволили мне уберечь от мелких, но острых зубов собачки Виолетты брюки и, возможно, лодыжку.

Мне вовсе не хотелось прыгать на одной ноге у всех на глазах, пытаясь стряхнуть эту фурию и подавляя отчаянное желание грубо выругаться, что в обществе категорически неприемлемо.

Тут собачка предприняла второй заход, я ушел от нее легким пируэтом (недаром все-таки матушка заставляла меня обучаться танцам)… Но что, так и прикажете кружиться здесь? Я не любил выставлять себя на посмешище, а Виолетта уже начала хихикать.

На помощь мне пришел мистер Гайнс, с необычайной для такого грузного человека ловкостью перехвативший собачку и вручивший ее дочери.

-Простите, мистер Кин, не успел вас предупредить, - сказал он мне. – Такой уж у этой… собаки подлый нрав. Незнакомых непременно за ноги кусает! Но вы ей этого удовольствия не доставили, хо-хо-хо!..

-Да, забавно, - согласился я, распрощался и поспешил скрыться в своем купе.

И только там сообразил, где слышал это тявканье! В соседнем купе! Выходит, моя соседка – Виолетта?.

.

Осознание этого факта наполнило меня инфернальным ужасом. Я быстро покончил с умыванием, затем тщательно запер дверь в ванную комнату и дверь купе тоже. Может быть, миссис Гайнс была не так уж и неправа, принимая такие меры предосторожности?

Я очень люблю спать под стук колес. Есть в этом что-то, некая романтика дальних странствий. И пусть дороги-то всего ничего, но можно вообразить, будто поезд не тащится неспешно среди холмов и полей доброй старой Англии, а рассекает ночь на равнинах Дикого Запада, и мустанги, вспугнутые железным грохотом, уносятся прочь, а бизоны, подняв рогатые головы, провожают огнедышащий локомотив удивленными взглядами…

Я уже находился на грани яви и сна, как вдруг был вырван из этой блаженной дремы самым бесцеремонным образом.

Какой-то посторонний звук резко диссонировал с уютным погромыхиванием поезда, буквально ввинчиваясь в уши.