Футарк

Ларример наверняка будет в ярости!

Молоденький констебль, которому было велено проводить меня на выход, весьма рьяно отнесся к этому поручению. Он зачем-то повел меня к черному ходу (видимо, опасаясь, что у главного входа может притаиться засада).

Обстановка в полицейском управлении, надо признать, навевала самые унылые мысли: серые панели на стенах (трудно сказать, какими они были прежде, но теперь вытерлись до такого вот мышиного оттенка), немаркие темно-зеленые ковры и чахлый Neolloydia conoidеa у зарешеченного окна, выходящего на соседний дом.

Разумеется, мимо такого издевательства над несчастным растением я пройти не мог!

- Констебль, будьте так любезны, переставьте горшок с этим милым растением в более солнечное место! – попросил я, останавливаясь, чтобы погладить бедный кактус. Клянусь, он почти мурлыкал под моими пальцами!

- Сэр, попрошу не останавливаться! – ломким баском возмутился он неожиданной остановке, чуть ли не подталкивая меня в спину.

- Только при условии, что вы сегодня же переставите цветок! – потребовал я сурово.

- Как скажете, сэр! – кажется, несчастный готов был пообещать мне все, включая свою бессмертную душу.

Довольно кивнув, я направился к лестнице. Нужно не забыть в следующий раз осведомиться о дальнейшей судьбе бедняжки Neolloydia conoidеa. А я не сомневался, что следующий раз таки воспоследует…

Домой я добрался уже затемно. На стук дверного молотка (кстати, надо бы заменить его на современный электрический звонок, но Ларример наверняка воспротивится такому нововведению) долго никто не отзывался.

Наконец Ларример со скорбным видом распахнул дверь.

- Вы вернулись, сэр? – спросил он так, словно мне лучше было бы не возвращаться вовсе.

Хм, почему я чувствую настоятельную потребность извиниться?

- Дела, Ларример! – ответил я как мог более небрежно. – Представляете, на инспектора Таусенда напали прямо на выставке!

- А ведь я говорил вам, сэр! – тут же приосанился дворецкий.

- Полно вам, Ларример, - отмахнулся я. – Тот господин был вполне прилично одет и даже, кажется, надушен.

В памяти всплыл навязчивый запах, исходящий от хулигана. Пот, несомненно, однако свежий, и еще какой-то странно знакомый аромат.

Впрочем, Ларример был не расположен рассуждать о парфюмерии.

- Сэр! – начал он сурово, помогая мне снять пальто.