Футарк

А, ну конечно! Тетушка Мейбл – на карточке ей было лет тринадцать, не больше, - сидела на стуле, чинно сложив руки на коленях, по правую руку от нее стоял мой совсем еще юный отец, а по левую… Нет, определенно, это какой-то родственник, видна киновская порода. Да что там видна, он походит на моего отца, как родной брат, ну разве что моложе, ровесник тетушки Мейбл! Но у него ведь не было братьев… Какой-то кузен? Мы с Сирилом ведь тоже очень похожи. Любопытно… «Нужно будет спросить у тетушки Мейбл, кто это такой», - подумал я и отложил фотографию в сторону.

Не то чтобы я жаждал обзавестись еще каким-нибудь родственником, но все равно было любопытно…

Удача улыбнулась мне лишь поздно вечером, когда я уверился, что ничего уже не найду. Несколько конвертов, надписанных знакомым почерком, выпали из переполненного ящика бюро и провалились внутрь. Хорошо, что я эти ящики вынимал целиком, а не просто выдвигал, не то так и не нашел бы искомого! Так, судя по датам, мой бывший начальник, мистер Клариджес, переписывался с отцом до самой скоропостижной кончины последнего.

Вполне вероятно, он еще здравствует и, очень бы хотелось надеяться, никуда не переехал. Что ж, адрес есть! Письмо будет идти долго, и что я решил отбить телеграмму – так все выяснится в самое ближайшее время.

Я посмотрел на царящий в кабинете разгром и только вздохнул. Прибирать документы мне придется до утра, не иначе! Нет уж, это подождет до завтра, вот только ящики бюро поставлю на место…

Последний ящик никак не желал задвигаться до конца.

То ли его случайно перекосило, то ли еще что, но он упрямо не лез на положенное место. Пришлось разбираться, в чем там дело… Оказалось, в недра бюро завалилось еще кое-что – потертый бювар, который, кажется, я когда-то видывал на отцовском столе. Но зачем он убрал его сюда?

Я раскрыл его – внутри оказалось десятка два или три листов, исписанных хорошо знакомым аккуратным отцовским почерком. Что это, дневник? Но почему на разрозненных страницах? На отца совсем не похоже, он был достаточно педантичен, и если бы решил делать записи, то завел бы тетрадь или блокнот… Нет, понял я, вчитавшись, это не дневник.

Это были письма или, скорее, черновики писем, потому что ни одно из них никогда так и не было отправлено.

Отец писал мне.

«Мой дорогой мальчик, - прочитал я, - вот уже два года прошло с тех пор, как ты покинул дом, который сразу опустел без тебя. Твоя матушка делает вид, будто ничего не изменилось, однако, скажу тебе, изменилось всё.