Футарк

Он теперь и носа на улицу не высунет, после такого-то потрясения!

- Тетушка, - осторожно подбирая слова, начал я. – Вы не забыли, что обо мне распространяют гадкие слухи? Вряд ли ваши знакомые пожелают хотя бы поздороваться со мной!

- Пусть только попробуют! – Тетушка стукнула зонтиком о пол, да так, что Ларример вытянул шею, пытаясь разглядеть, не поцарапала ли она дорогой паркет.

- Тетушка, - пытался сопротивляться я, откладывая в сторону недоеденный тост. – Зачем вам это нужно? Вы ведь вполне можете прогуляться самостоятельно!

Тетя бросила взгляд на Ларримера и ответила неожиданно спокойно и серьезно:

- Вик, мальчик мой, неужели ты не понимаешь, что только раззадориваешь сплетников тем, что прячешься в своем особняке?

Я пожал плечами – возразить мне было нечего.

К тому же я все равно собирался отправить телеграмму, а проделать это в сопровождении тетушки должно быть... любопытно.

- Тогда почему вы только сейчас решили вытащить меня на прогулку? – с интересом спросил я, допивая уже остывший чай.

- Я полагала, эта болтовня понемногу утихнет сама собой, - вздохнув, призналась тетушка. – Но раз уж этого не произошло, нужно принять меры!

Мне оставалось только восхититься ее целеустремленностью и сдаться на милость победительницы...

Тетушка Мейбл вышагивала по улице с видом императрицы, недоумевающей, почему встречная чернь ей не кланяется. Нет, она была исключительно любезна и мила, однако жесты, манеры, интонация просто кричали о том, что любому, кто вздумает ей противиться, не поздоровится.

Признаться, тетушка нечасто бывала в столь воинственном расположении духа (она и в обычном настроении вполне могла остановить, скажем, скачущую во весь опор лошадь, - исключительно силой воли). Знакомые, должно быть, инстинктивно опасались вызвать ее неудовольствие и вели себя исключительно любезно. Косились на меня, разумеется, да и в разговоре чувствовалась некоторая натянутость, однако никто за все время прогулки так и не позволил себе ни малейшего намека, ни крохотной двусмысленности.

Я же следовал за тетушкой, стараясь сохранять примерный вид, словно ученик воскресной школы рядом с пастором. И хохотал про себя, наблюдая, как миссис Фландерс краснеет, бледнеет, но мужественно поддерживает вежливую беседу.

Служащий почтамта, мистер Ричмон, принимая телеграмму, посматривал на меня с любопытством, а прочитав написанный мною текст, и вовсе чуть не подпрыгнул.