Кикимора и ее ёкай

Лили слезы на шелковые пояса кимоно, всхлипывали, а то и смеялись порой, и так душевно, так хорошо провели ночь, что все, как одна, недобро щурились на занимающийся из-за священной горы рассвет. Хотелось еще хоть часок, хоть минуточку побыть вот так, с открытым сердцем.

А умная кикимора на всякий случай убрала кувшин с «Зеленым драконом» подальше, потому что уж больно подозрительно оно раскрепощало сердца и языки. Такому народу откровенность уж совсем несвойственна, а раз так, то ну его, от греха. И так после того, как проспятся, будут страдать от мук совести.

Но наутро случилось нечто совершенно иное.

Глава 14. Осознанное решение

Великий бог Омононуси все никак не мог уснуть. Вертелся, крутился на прохладном футоне, но сон не шел. Волк-оками смотрел на господина с сочувствием.

Перед рассветом Омононуси наконец встал, накинул на плечи хаори, расшитое лотосами, и задумался. А потом приказал оками, который задремал у постели господина:

- Купи в городе моти из красной сливы в лавке старого Усуи.

Оками полыхнул синим и послушно растворился в воздухе.

Моти из красной сливы – любимое лакомство прекрасной Ёрогумо. Утром старый Усуи как раз начинает готовить нежные круглые пирожные из рисовой муки.

А Омононуси тем временем привел себя в порядок. Надел на ноги гэта, традиционный синий праздничный наряд; заплел свои длинные волосы; его предплечья обвили две тонкие белые змейки. Дождался оками с пирожными и переместился туда, где в своем доме спала прекрасная Ёрогумо.

«Разбудить? Или не будить? - неожиданно в смущении и замешательстве остановился Омононуси.

– А вдруг она только уснула? Может, прийти позже? Или лучше сейчас?»

Да, да, даже у великих богов порядка бывают моменты сомнений. Но эти сомнения разрешила сама Ёрогумо: она ощутила ауру своего любимого и встретила его на пороге с глубоким поклоном.

Черные блестящие волосы роскошным плащом лежали на ее спине. Бледно-лиловое кимоно подчеркивало белизну фарфоровой кожи. Она была прекрасна, как и всегда, только совсем немножечко покраснели глаза.

«Плакала», - с нежностью подумал Омононуси и шагнул вперед, к ней.

Взял ее за холодные руки, и белые змейки скользнули на ее запястья, обвили их.

- Прости, Ёрогумо, - сказал великий бог Омононуси и коснулся ее белой нежной щеки, вытирая хрустальную слезинку. Он вполне осознанно решил, что теперь ему делать.

А потом, уже к обеду, гарем великого бога Омононуси перестал существовать. И по всей священной горе Камияма разнеслась весть о скорой свадьбе.