Не благословляйте мужа Тьмой

– А то, что порталы никто, кроме него, делать не умеет, ты забыла? Да и запас продуктов вряд ли рассчитан больше, чем на месяц нашего пребывания.

– Вот демон… Как же нам тогда проверить?

– Подождать два часа – и все.

– А если он не придет? – окончательно встревожилась Улька.

Я мрачно на нее посмотрела.

– Вот только пророчествовать не надо, ладно? Не отбирай хлеб у Зыряна.

Баньши скисла и, оставив в покое дверь, поднялась на ноги. Но как только она повернулась, чтобы уйти, темнота напротив ее лица вдруг оскалилась клыкастой пастью, и чей-то голос вкрадчиво осведомился:

– А что это вы тут делаете, а?

– И-и-их! – Улька, чуть не подавившись собственным визгом, отпрянула.

И с такой силой врезалась в меня, что я впечаталась в закрытую дверь, умудрившись стукнуться об нее лопатками, копчиком и затылком одновременно.

– Дон-н-н! – гулко отозвалась железка, завибрировав, как стенки огромного колокола.

Одновременно с этим из комнаты Мессира донесся глухой стук, словно кто-то выронил от неожиданности книгу, и звук быстро приближающихся шагов.

– Тьфу! Такой момент испортила, дуреха… Бежим! – шепотом крикнул Шмуль, сбрасывая с себя невидимость.

Не дожидаясь, пока шокированная его эффектным появлением Улька очухается, я мощным пинком отправила ее к выходу, сцапала мелкого поганца за шкирку и, отработанным движением засунув под мышку, одним громадным прыжком выскочила из коридора-ловушки.

После чего бесцеремонно запихнула растерянную баньши в комнату, юркнула туда сама, торопливо захлопнула дверь и только тогда выдохнула:

– Шмуль, я тебя когда-нибудь прибью!

– Я тоже, – простонала Улька, потирая ушибленный зад. – Сволочь! Я опять из-за тебя…

– Полундра! – запаниковал Шмуль, когда в коридоре что-то грохнуло и до нас снова донесся звук приближающихся шагов. – Свистать всех по койкам! Или нет, лучше под койки – инкуб замучается нас оттуда доставать.

– Дурак, исчезни, – прошипела я, рывком забрасывая испуганно пискнувшую баньши на кровать. – А ты лежи. И сделай вид, что спишь. Да глаза закрой, трусиха! Кто поверит, если ты их так выпучила?

Уже не глядя, куда делся фей, я торопливо сдернула с себя куртку, а затем принялась лихорадочно расстегивать пуговицы на рубашке.