Магфиг

– Я театрально поклонился, вызвав легкую улыбку на лице секретаря, и вошел внутрь.

Посредине комнаты ко мне спиной стоял невысокий человек, одетый в белый халат, и, наклонившись над столом, что-то записывал в раскрытой тетрадке.

– Кхе, кхе, – деликатно прокашлял Генрих.

– Минутку… – Хозяин кабинета закончил писать и обернулся к нам.

Я замер, а затем, медленно повернув голову к Генриху, констатировал:

– Энштеин.

– Вы ошибаетесь, – спокойно ответил мне Генрих, с тревогой в глазах смотря на идиотскую улыбку, что счастливо растекалась по моему лицу.

А как ей не растекаться, если передо мной стояла копия знаменитого ученого, чью не менее знаменитую фотографию я помню с детских лет? Да-да, ту самую, где, по предположению моего школьного друга Васи Лопаткина, он был заснят после того, как на трезвую голову попытался понять свою теорию. Судя по виду – не получилось.

– Антиох Гоймерович, – представился «Энштеин», подходя ближе. – А вы, насколько я понимаю, наш новый учитель.

– Краснов Ярослав Сергеевич, – представился за меня Генрих. – Учитель труда.

– Труда? – Завуч вопросительно посмотрел на секретаря, а затем резко хлопнул себя ладонью по лбу: – Точно, совсем забыл. Ну-с, молодой человек, и как вам у нас?

– Ну… – Я неопределенно повел плечами.

– Понятно, – улыбнулся Антиох Гоймерович. – Кстати, молодой человек, я тут одну интересную вещичку приготовил. – Он повернулся к столу и, взяв с него небольшую реторту, протянул ее мне: – Вот, понюхайте.

Я покосился на спокойного в стиле «а я удав, и мне все по фигу» Генриха и осторожно поднес реторту к носу. Удар по моим обонятельным рецепторам был такой, что у меня уши зашевелились и зверски захотелось найти ближайшего белого друга – ага, того самого, что всегда ночует в отдельной комнатке и которого многие из нас любят приобнять с перепою. Видимо, это желание столь явственно отразилось на моей физиономии, что этот химик-экспериментатор быстро сунул мне под нос какую-то колбочку, отчего желание обниматься исчезло, но зато появилось желание взлететь к потолку и, зависнув где-нибудь в уголке, прикинуться тучкой.

– Совершенно нет реакции, – как сквозь вату донеслись до меня слова завуча. – Поразительно, Генрих, вы не находите?

– Нахожу. – Генрих подошел ко мне и, взяв меня за руку, довел до ближайшего стула и насильно приземлил на него.