Хроники Магадемии номер три. Первый семестр

- Зачем? – Удивился кто-то.

- Затем, что я так сказала! – Рявкнула магистр. И добавила зловещим тоном:

- Подойдите ближе, о бандерло… Тьфу! Ученички.

Кто с недовольным ворчанием, кто молча, но все студенты достаточно шустро переместились вниз.

Агата удовлетворённо кивнула и вытащила из-под кафедры обыкновенный медный таз, заполненный сушёной травой. Столь же буднично извлекла из кармана коробок спичек, чиркнула, добывая огонёк…

Трава разгоралась медленно и неохотно. Зато густой, кружащий голову дым, повалил мгновенно, словно убийца, долго ждавший в засаде.

Кто-то чихнул, кто-то закашлялся…

- Терпите, - подбодрила Агата. – Старайтесь дышать глубоко и размеренно.

- Чем?! - Простонал почти невидимый Челленджер.

- Дымом, естественно. Впрочем, лично вы можете эфиром.

То ли дым не пропускал свет, то ли студенты были уже на грани обморока. Но всем показалось, что стало значительно темнее. И холоднее.

Гулкий удар в неизвестно откуда взявшийся бубен, вызвал тягучий вибрирующий звук. Звук длился и длился, пока не потерялся в тенях.

- Эхо пропало, – зачарованно прошептал кто-то из студентов.

Агата снова ударила в бубен. В тусклом свете костра мелькнули взвившиеся змеями косы…

Ещё один удар, ещё… и вдруг оказалось, что шаманка бьёт уже не в один бубен, а сразу в несколько. Странный, рваный ритм завораживал. Звал. Тянул.

Глаза студентов остекленели. Мир вокруг них кружился, кружился и кружился, постепенно меняясь.

Запыхавшийся и мысленно матерящий запутанные коридоры Илиократ распахнул дверь и тут же отшатнулся от клубов густого дыма, медленно поднимающихся к потолку.

В носу защекотало. «Мелиссы переложили», - рассеянно отметил Ил, деликатно чихнув. В сизом полумраке пели бубны. Бывший монах, а ныне шаман-теоретик прищурился, силясь разглядеть хоть что-нибудь. Наконец усилия увенчались некоторым успехом. Во всяком случае, он разобрал, что на собранных в ударную установку нескольких бубнах самозабвенно наяривает огроменная тётка оркской наружности.

Тощий невысокий парень одёрнул парадную мантию, стряхнул с воротника воображаемую пылинку и мысленно выставил перед собой отгоняющий зло знак, перед этим неосознанно перекрестившись.

Как он ни старался избавиться от дурных привычек, монашеское прошлое всё равно частенько прорывалось в нынешнюю жизнь. Да и сколько там было той новой жизни. После монастыря он, конечно, учился, но не в Магадемии, а в местном университете. На богословской кафедре, где шаманизм давали только теоретическим курсом.