Хроники Магадемии номер три. Первый семестр

Иллиократ допил и негромко, зато выразительно постучал опустошенной емкостью по стойке. Очень особенно постучал.

- Ка-а-а-акой интересный ритм! –Удачно сделав вид, что ничего не поняла, Гэтти незаметно ухмыльнулась. Ну какая прелесть этот Ил, прям мысли читает.

- Я непременно, просто непременно и прямо сейчас должна его опробовать! Никуда не уходи!

Для верности Агата вручила ему котика и взлетела на сцену. Спустя мгновение барабаны запели именно в этом ритме.

Если бы Ил был пьян чуть поменьше, он бы непременно удивился так точно угаданной по первым тактам мелодии, но…

Но сейчас он мог только слушать и одобрительно притопывать ногой, вплетая в мелодию нашёптанные мохнатым ябедой имена будущих жертв отца-настоятеля.

И при этом нежно-нежно прижимать к себе кота.

***

- Пьянствуем? Безобразия нарушаем?

Тучный полупрозрачный монах возник в кабинке и с ходу попытался треснуть Гэндальфа по голове. Призрачная рука вреда не причинила, тогда отец-настоятель решил воздействовать добрым словом.

- Неумеренное питие есть грех! – наставительно поднял палец монах и, ловко перехватив у растерявшегося студента рюмку, опустошил её одним глотком. В ЭТОМ деянии нематериальность отчего-то совсем не помешала.

Гэндальф обиделся и попытался дать захватчику в челюсть, но удар пришёлся в пустоту. Солидная доза фирменного Громозековского коктейля, а так же сила инерции и собственная масса сыграли с парнем дурную шутку. Не удержавшись, он обрушился на пол, вместе с попавшимися под горячее тело Лилу и обломками стола.

Юная эльфийка, как оказалось, нецензурной лексикой владела в совершенстве. Гэндальф аж заслушался и позабыл встать. Полузадушенная девушка выразила протест. Локтем. Под дых, а потом немного ниже. Парень взвыл и попытался откатиться в сторону, но тут ему подвернулся Громозека, тоже уже не очень устойчивый. К тому же алхимик как раз пытался ухватить монаха за рясу и в результате дополнил композицию из барахтающихся на полу тел.

Над кучей-малой парил дух и в глазах его светились возвышенная благодать, доброта и бесконечное смирение.

Если бы студенты были чуть меньше заняты распутыванием конечностей – точно бы перепугались насмерть.

- Сквернословие – тоже грех, - педантично добавил монах, становясь невидимым, как раз когда к компании подошёл администратор с парочкой вышибал. Вышибалы оказались покрупнее студентов, а использование в городе слишком разрушительной магии не одобрялось ректором вплоть до отчисления.