Хроники Магадемии номер три. Первый семестр

Больно ушибленный копчик и медленно промокающие штаны убедили его, что в чём-то кикимора была права. Ходить по этому полу невозможно. Во всяком случае, нормальному человеку.

Видимо к парочке магов, выскочивших на шум падения, это определение не подходило. Ловко ступая по тонкому слою воздуха над мокрым полом, они с шуточками и прибауточками подняли гостя, стыдливо прикрывающего папочкой мокрый зад, и довели до заветной цели. Втолкнув его в приёмную ректора, весёлые молодые люди испарились.

Гмерреда приветствовала посетителя вежливо-удивлённым полупоклоном.

- Бургомистр? Что-то вы в этом году рано.

- Доброго вам денька, мистрис Аннаэльтоан.

Гмерреда едва заметно поморщилась. Папу она любила, а вот родовое имечко, доставшееся от него... не очень. И пользоваться оным по возможности избегала. Все окружающие об этом прекрасно знали и стремлению секретаря-психолога к неофициальности обычно потакали.

Зато бургомистр Тапатамс всегда, словно нарочно, нарывался на неприятности.

- Знаете, а вы очень неудачно зашли, бургомистр. Ректора нет и сегодня не будет.

- Ну как же так? - Расстроился посетитель. - Мне же нужно подать жалобу.

- Увы, - с фальшивым сочувствием развела руками девушка. От этого движения пышная грудь колыхнулась настолько волнующе, что почтенный Тапатамс чуть не вывалился из кресла. Глазки у него выпучились, а сам он задышал так тяжко, словно ещё разок поднялся по парадной лестнице.

Гмерреда сделала вид, что не замечает плачевного состояния собеседника и вздохнула:

- Вам бы надо приучиться заранее оповещать о своём визите.

- Если сообщать, я его точно никогда не застану, - чуть слышно сказал бургомистр.

- Простите?

- Я говорю, а что ж теперь мне делать, дорогая мистрис Аннаэльтоан?

Прекрасно расслышавшая полушёпот Гмерреда чуть дёрнула уголками губ.

- Ну, вы можете оставить вашу жалобу мне. Я передам, когда ректор вернётся.

- А не забудете? - Подозрительно уточнил бургомистр.

- Обижаете. Я ничего не забываю.

Бургомистр ещё немного повздыхал, выудил из принесённой папки несколько густо исписанных листов и неохотно откланялся. Осторожно ступая по так и не высохшему полу, он утирал платочком лысину, с тревогой шаря взглядом по сторонам.