Хроники Магадемии номер три. Первый семестр

Строгая бабушка, у которой она прожила почти всю жизнь, придерживалась мнения, что детям воли давать нельзя ни в коем случае.

Не высовываться, не лезть к старшим, не мешать…

Смотреть, слушать, запоминать…

Лучше всего Люсинда умела притворяться невидимкой.

Когда бабушка бывала в благодушном настроении, она объясняла Люсинде, искренне не понимавшей, почему никто из кикимор не добивается чего-то большого и значимого, что болотники самые благоразумные существа в мире.

«Мы знаем всё и обо всех», - говаривала старушка, качаясь в кресле и постукивая коклюшками.

– «Можем попасть куда угодно. Думаешь, уборщица или горничная – это низшая ступень существования? Нет такого секрета, который можно утаить от прислуги! И при этом мы всегда ни при чём».

Кружевное полотнище разрасталось, менялось. Узор становился всё сложнее…

«Те, кто бездумно лезет на вершину – самодовольные дураки. Чем неприметнее существо, тем больше у него знаний, а значит шансов на длинную и счастливую жизнь».

Чего-чего, а знаний у бабушки хватало.

Не проходило и дня, чтобы скромный домик Лаванды Шшурс не навещал кто-нибудь из болотников. Кто-то отсутствовал на обширных пустошах Мокрого Царства год, кто-то пять, а кто-то все двадцать. И каждый, по возвращении, заходил к безобидной кружевнице, выпивал чашечку чая со сладкими булочками и делился новостями. Люсинде иногда дозволялось присутствовать на этих посиделках. Ну как дозволялось…

Бабушка высказывала пожелание, внучка повиновалась, хоть и без большой охоты. Ну право слово, что интересного в том, что какие-то незнакомые типы женятся, разводятся, заводят любовниц? Разоряются и внезапно богатеют.

Попадают в громкие скандалы или тихонечко разгребают неприятности.

Скука скукой, а знания постепенно впитывались и намертво укладывались в памяти, каким-то образом совмещаясь с простеньким узором, который училась плести девочка. И только попав в Магадемию, Люсинда поняла, как много знает о семьях большинства своих одноклассников.

Магадемия! Маленькая кикимора счастливо улыбнулась.

Когда нынешняя жена отца при очередном визите обнаружила у девочки изрядный магический дар, разразилась настоящая буря. И отец впервые на памяти Люсинды настоял на своём, в споре с бывшей тёщей.

Папа Люсинды вообще был нетипичным кикимОром. Бабушка, кстати, его терпеть не могла и иначе как торгашом и выскочкой не называла. Рано похоронив первую жену, Петер Сырс оставил крохотную дочку тещё и подался в столицу соседнего королевства.