Золотая невеста

Она даже думала о том, что вполне сможет договориться с будущим мужем, и, вероятно, тот сможет допустить жену не только в свою жизнь, но и в свои рабочие дела. Уж если она умела находить подход к отцу, то договориться с молодым мужчиной будет проще. А теперь получается, что все, чему ее учили, все, чему она втайне от отца училась сама, пропадет зря! За исключением разве что этикета и проповедей наставницы монастыря.

О, как бы ей хотелось быть наивной и хотя бы на мгновение поверить, что отец делал это ради ее блага.

Неужели нельзя было заключить эту сделку, не присовокупив ее жизнь к торговым договоренностям?

Она стояла посреди каюты, кусая губы и борясь с желанием сделать самую большую глупость и самую импульсивную вещь в своей жизни, когда в дверь коротко стукнули.

Глава 7. Коварный ром

Не дожидаясь разрешения, вошел Джонни.

— Я раздета! — почему-то из множества заготовленных для их встречи фраз и обвинений, которые крутились у нее в голове, она произнесла именно это.

— Не то чтобы раздета… — Джонни улыбнулся так, что колени почему-то подогнулись, потом тряхнул головой и отвел глаза. — Но если хочешь, я выйду, пока ты оденешься.

— Неужели в вас проснулась совесть, кириос ди Арс? — издевательски протянула Агата.

Ей не хотелось вымещать на нем свою растерянность, злость и страх, но привычный мир вокруг неожиданно стал таким же неустойчивым, как пол под ногами, ощутимо качающийся в такт волнам.

И Джонни, который всегда был надежной гаванью, тоже вел себя не так, как всегда. Он не должен был так смотреть! Он должен был шутить и… пытаться сорвать с ее губ поцелуй.

— А я уж думала вы пришли помочь мне с моей маленькой проблемой, — сказала Агата, приближаясь к нему почти вплотную.

Что она делает? Несколько часов назад она думала, что недостаточно хорошая дочь, а теперь стоит в одном неглиже перед мужчиной, который уже не имеет никакого права видеть ее такой.

— Маленькой проблемой? — Джонотан нахмурился, словно силился понять, какая из ее проблем — маленькая, и смотрел слишком сочувствующе, так сочувствующе, что хотелось взвыть или расплакаться, хотя еще минуту назад ей этого вовсе не хотелось.