Серая Дружина-2: Доспехи для шута

При этом – вот опять пример его нетипичности! – лоб алхимика оставался холодным, а лицо – спокойно-сосредоточенным: таким он бывал в бою или когда объяснял нам очередной абзац Книги Миров. И голос не подходил к метаниям: сиплый и будто бы сорванный, он сохранял ненормальную ровность тона.

– Нет призыва, и нет пути, –повторял алхимик начала на местном, потом по-русски, а через секунду уже переходил на латынь, которую я знала на уровне фразы «Fiat lux» – потому что эту фразу каждый новичок из Светлых Стихий задавался непременной целью наклеить и повесить на себя, где только можно.

Помнится, кое-кто даже татуировки делал… Я сумела разобрать только слово «преграда» – «obex» – и то была не уверена. И потом опять: – Призыва не было. Призыва не было.

         Он глубоко вздохнул и вдруг перестал метаться. Голова чуть приподнялась, а голос не изменился, но приобрел какой-то новый, по-особенному размеренный тон:

– Но он будет. Он шагнет в мир, в плаще из тьмы, с кровавым венцом вокруг чела…

         Я наконец вспомнила, где могла слышать этот тон.

На практическом по теории прорицаний нам показывали однажды зрящую, которая впала в транс. Как еще можно объяснить то, что алхимик использует невиданные для него речевые обороты?

         Веслав выдохнул сквозь зубы, и голос его приобрел прежний тон:

– Этого не смогли сделать страх или боль, – и отозвался сам себе: –Есть еще долг и гнев.

Есть еще многое. 

         Но та зрящая, вроде, сама с собой не разговаривала. Впрочем, какая разница.

– Веслав! Весл, очнись. 

– Ему нет дороги сюда. Нет призыва и нет пути.

– Слышала, знаю, очнись! Ну, давай, давай, открывай глаза, пожалуйста…

         Никогда не слышала, чтобы прорицателей пытались вернуть из транса холодной водицей в лицо и похлопыванием по щекам, но с алхимиком неожиданно прокатило: он открыл глаза и вздохнул так, будто час занимался подводным плаванием без маски и кислородных баллонов.

И тут же умножил мое облегчение в два раза, показав, что может говорить и что мозги у него не отшибло:

– Остальные здесь? Живы?

         Он попытался приподняться и сесть, я поддержала его под спину и постаралась, чтобы в голосе не было заметно сумасшедшей радости, которую я чувствовала на самом деле.

– Живы. Но, похоже, только чуть.