Серая Дружина-2: Доспехи для шута

Шут, как всегда, не думал об осторожности, высунулся через дыру и орал так, чтобы это достигло наших ушей наверняка:

– Не беспокойтесь, ничего страшного нет! Всего одна только… ай!

Он вдруг вскрикнул от боли и пропал, упал внутрь дома, и через десять секунд там же оказались и мы. С той лишь разницей, что мы вошли, вернее, ввалились, через дверь.

Комната была широкой и единственной. Первым, что мы увидели, был Эдмус. Видимо, неудачно упал, потому что корчился на полу от боли, прижав крылья к спине и делая такие жесты, словно хочет поплыть… или укрыться от чего-то, чего?

Осознание того, что спирит упал вполне удачно, а нужно просто осмотреть комнату, пришло мгновенно, я оглянулась… стол.

Стулья, какие-то лавки, хлам, тряпье…

Два зеленых глаза, горящих из угла жуткой, смертельной ненавистью. Нечеловеческие глаза – на человеческом детском личике, худеньком, почти невидном, я еще успела подумать это, но не успела подумать, что это может нам сулить, как услышала тихий стук.

Веслав осел на пол рядом со мной, не успев даже потянуться к карману плаща. Я не успела остановить Йехара: рыцарь взялся за меч… и упал рядом с алхимиком: и везде одно и то же: неестественно расширенные глаза, белые, искаженные болью, лица…

Сзади раздался шорох – я поняла, что это подломились колени у Виолы, успела подумать только – мол, а как же я, но тут это ударило и по мне.

Время закончилось. Оно больше не текло послушно и не стучало секундами в такт нашим сердцам, оно то растягивалось, то неслось сумасшедшим галопом, словно раскачиваясь: вперед-назад, вперед-назад…

Прогретая солнцем вода Ладоги.

Недостаточно теплая, потому что солнце Питерское, но купаться можно, и я вхожу в воду сначала по плечи, потом плыву, а потом что-то случается, и меня тащит вниз, а через нос в горло льется пресная, холодная вода, и я ничего не вижу, я барахтаюсь, я…

Нет, это же было давно, давно… или я только сейчас перестала захлебываться, как можно определить, если времени больше нет?

Я иду по какому-то магазину, а меня принимают за воровку… Я пытаюсь вытащить шпаргалку, а над головой стоит учитель…

Это в прошлом? В будущем? В настоящем? Кто может сказать мне это – может, эта, маленькая, зеленоглазая, которая так пристально уставилась, ребенок, всего лишь ребенок, не нежить, не сметь тронуть пальцем…

Ноздри щекочет запах розового масла.