Решающее испытание

Но и многие англичане вас любят и сожалеют, что их предки были жестоки с вами.

– Вы говорите – меня любят. А почему? Ведь эти люди не знают меня, никогда не видели. Почему?

Вот это трудный вопрос. Мне придётся рассказать о Бернарде Шоу, Петре Чайковском, Анатоле Франсе, Жане Ануе, Викторе Флеминге. Какое дело было Шиллеру до маленькой пастушки из Домреми? Отчего имя Жанна стало распространённым в далёкой России? Почему чуть ли не каждый год Голливуд делает новые фильмы о Деве? Как случилось, что ехидный насмешник Марк Твен, для которого не было ничего святого, плакал над судьбой Орлеанской Девы и посвятил ей своё самое красивое произведение?

Попробую для начала ответить хотя бы за саму себя.

И я начинаю рассказывать.

Я рассказываю, как маленькой девочкой горько плакала от обиды и стыда, прочитав в одной исторической книжке о том, как юную девушку, спасшую Францию и французов, французы предали. Продали её смертельным врагам. По их приказу оклеветали, истязали, приговорили к самой страшной смерти и жестоко убили.

И знаменитые французские паладины не смогли или не захотели предотвратить это преступление.

Я рассказываю о том, как впоследствии многие годы искала книги об Орлеанской Деве, подсознательно надеясь однажды прочесть, что Жанна осталась жива, спаслась так-то и так-то, а историческая неточность в других книгах возникла потому-то и оттого-то. И о том рассказываю, как противно было читать подлые вымыслы, что якобы англичане ни с того ни с сего пощадили Жанну, казнив вместо неё другую девушку.

Противно не потому, что мне не понравилось бы такое развитие событий, хотя и эту другую девушку всё-таки тоже было бы очень жалко. Мне было оттого противно, что с каждой страницы такой книги разило наглым враньём, стремлением убедить меня – дескать, мы чистенькие, нас не запятнал пепел Жанны Дарк и стыдиться нам нечего. Мне было гадко, потому что из той книги несло уверенностью, что я захочу соучаствовать в этом вранье. Мерзко, как человеку, который просил хлеба, а получил камень.

А как описать сегодняшнюю минуту, когда я, впервые оказавшись во владениях ТЕМПОРА, вошла в реанимационную палату к незнакомой девушке и вдруг услышала от неё на старофранцузском языке: моё имя Жанна, мне девятнадцать лет, я родилась в Домреми…

* * *

– Сюзан, пожалуйста, не надо плакать!

Оказывается, я уже вся зарёвана. А ещё психолог, хирург души человеческой.