Кекс с изюмом, или Тайна Проклятого дома

Он затянулся чудовищного размера самокруткой - кажется, с куревом жрец не расставался даже во сне - выпустил в небо мощный столб зеленоватого дыма и произнес свое коронное:

- Воля богов!

Господи! За последний месяц Уильям слышал эту фразу едва ли не чаще, чем наступал на камешки.

Почему канаки избегают общения с внешним миром? - Воля богов.

Почему решили сделать исключение и именно для него? - Воля богов.

Откуда знают родной язык Уильяма? - Воля богов.

Зачем покрывают свое тело замысловатыми рисунками? - Вы уже знаете правильный ответ - воля богов!

В общем, про волю богов Уильям слышал часто, но обрадовался этой фразе впервые.

Жрец поднял правую ногу, сверкнув светлой подошвой, почесал ребром ступни голень левой ноги и шагнул в святилище, знаком приказав путешественнику следовать за ним.

Спустя полтора часа Уильям Кернс покачивался в шлюпке и пытался ответить себе сразу на несколько вопросов.

Во-первых, зачем он сунул в карман каменный нож и каменный же кулон, которые перед этим стянул с одного из постаментов внутри священного круга?

Во-вторых, почему жрец, вдохновенно вещающий ему про богов и божков местного разлива, предпочел сделать вид, что ничего не заметил?

В подозрительно пустой голове не находилось ответов, кроме одного - воля богов!

Уильям раздраженно сплюнул в воду и, бросив копаться в прошлом, попытался поразмыслить о будущем.

Что же теперь с этими вещицами делать?

Отдать в музей? Угу, а заодно признаться, что он, Уильям Кернс, уподобился разной швали и обворовал наивных дикарей? На его репутации можно будет поставить крест.

Скрыть от общественности метод получения? Опуститься до обмана? Правда вряд ли всплывет: канаки точно никому ничего не расскажут. Никто не узнает. Знать будет только сам Уильям, и каждый раз, когда при нем будут упоминать столь щедрый дар музею, его будет корчить от чувства вины и осознания глубины своей подлости.

Подарить сыну? Перед глазами встал образ Сая: узкие плечи, острые коленки и тоска на дне огромных, не по-детски серьезных зеленых глазищ.

Чувство вины заворочалось на дне души. После каждой экспедиции Уильям обещал себе побыть с сыном подольше, и каждый раз жизнь вносила свои коррективы. Ничего, он все наверстает. Обязательно! Но, наверное, не в этот раз. Да и дарить парнишке украденные безделушки - плохая идея. Сайгус точно не даст забыть о неблаговидном поступке отца, даже если сам знать о нем не будет. Он и так - воплощенный укор совести.