Кекс с изюмом, или Тайна Проклятого дома

Они обе сожалели, что не обладают ни феноменальным слухом, ни хотя бы специализированным амулетом, чтобы услышать разговор столичной дамы и ее сопровождающей. Хотя и без звука картина, разворачивающаяся перед их глазами, поражала своей живописностью и мастерством игры главной актрисы.

Лисси водила приезжую ниссиму по всей площади, мечась от здания к зданию. Она остановилась перед парфюмерной лавкой и начала что-то долго рассказывать подневольной слушательнице, сопровождая свою речь крайне экспрессивными жестами, а время от времени даже разыгрывая целую пантомиму.

Ни Хелли, ни уж тем более ниссима Сайрена и предположить не могли для чего, рассказывая о месте, где продают духи и мази, нужно изображать гориллу или стрелять из воображаемого ружья. Зачем хвататься за сердце? Хотя последнее все же как-то могло поддаться объяснению. Возможно, Лисси хотела сказать, что поклонник той ниссы или ниссимы, которая подушится дивными духами ниссимы Мальди, будет сражен в самое сердце? Или же, напротив, отдаст богу душу, едва нюхнув отдушку из одуванчиков? Хм.

С Лисси было возможно если не все, то многое.

Закончив представление перед одной витриной, девушка цепляла спутницу под локоток и перемещала ее к следующей. При этом траектория ее передвижений по площади была до того хаотичной, а жесты Лисси столь размашисты и непредсказуемы, что через двадцать минут после начала экскурсии стало понятно, что сознание залетной гостьи, должное погрузиться в глубины местных достопримечательностей, начало тонуть и уже, кажется, идет ко дну, не справившись с объемом выдаваемой ей информации.

И если вначале ниссима в шляпке еще пыталась трепыхаться и что-то уточнять, то постепенно скорость, количество и интенсивность ее реакций на внешние раздражители сошли на нет.

Журналистка покорно внимала всем рассказам Лисси, и ее лицо выражало одинаковое страдание, обращаясь и к фасаду страховой компании, и к обувному магазину, и к шляпной лавке.

И даже скамеечка на краю центральной площади не смогла вернуть на лицо семенящей с тяжелым саквояжем дамы ни единого проблеска радости и надежды. Золотые рыбки, ранее весело плещущиеся в каскаде перьев, теперь понуро обвисли и стало заметно, что держатся они на тонких проволочках и никакого волшебства в них нет.

Вот две женские фигурки удалились с площади, двигаясь вдаль по Каштановому бульвару, и ниссима Сайрена с Хелли чуть-чуть заскучали.