Чума на тропе любви

Вот козлина!

Физрук такому забегу аплодировал бы стоя, но физрука тут не было — только я, оставшаяся далеко позади Таня, Лодочкин и толпа сочувствующих: одни — ему, другие — мне. Короче, мнения разделились.

Если бы эта сволочь крашеная не споткнулась, я, наверное, его не догнала бы — больно уж прытким оказался мой бывший друг, сменивший за выходные не только девушку, но и цвет волос. Однако удача мне подыграла, сделав предателю подножку. Пока он отчаянно пытался не упасть, я не только его настигла, но и запрыгнула с разбега на спину парня, долбанув рюкзаком по… не знаю по чему, но получилось громко.

— Отвали, Чума! — попытался скинуть меня Лодочкин.

— Убью и отвалю, — пропыхтела я, чувствуя себя ковбоем на родео. И «бычок» мне достался на редкость сноровистый: никак не успокаивался, возмущённо мычал и копытами отстукивал: верхними ещё и по мне! Не то что «рубашка». — Сообщение, ушлёпок! — шипела я, пытаясь одновременно придушить гада и с него не свалиться. — Ты отправил сообщение! Кто в мессенджер пишет о расставании?! Крыса ты трусливая, придурок фамильярозависимый… а-а-а…

«Козло-быко-кобель» так яростно взбрыкнул, что я всё-таки улетела.

Вместе с рюкзаком, который больно плюхнулся мне на живот, когда… Нет, я не врезалась в стену. И даже не рухнула на пол. Вместо всего вышеперечисленного, я невероятным образом зависла в воздухе. Зрители, коих собралось уже много, дружно ахнули. Кто-то присвистнул, кто-то сделал фотки, а кто-то и разочарованно вздохнул.

Вот гады! Ждали, небось, что я расшибусь об стену.

— Ксюха, жива? — дёрнулся ко мне Лодочкин.

Вроде как помочь хотел, хотя, может, и добить — кто вероломного соседа знает?

— Руки от неё убрал! — рыкнул кто-то подозрительно знакомым голосом.

Запрокинув голову, я узрела вчерашнего блондина, который, судя по характерному для мастера телекинеза движению пальцев, меня и удерживал на весу.

Чёрт! Он ещё и параном. Вот засада!

Я бы с радостью вырвалась из этого воздушного плена и сбежала, как сделал под шумок Лодочкин, но чужая сила держала крепко.

Не имея возможности что-то изменить, я продолжала парить между небом и землёй (то есть между полом и потолком), словно ассистентка фокусника во время представления, а народ — вероятно, для большего сходства с цирком — ещё и аплодировать начал.

— А можно уже… всё? — сказала, подарив спасителю ещё один выразительный взгляд.

— Всё? — уголок его рта дрогнул, а глаза хищно сверкнули.