Заложники

Женщина взяла его в руки и пару секунд смотрела прищуренным глазом в экран, искренне надеясь, что неизвестному звонящему надоест и он сам нажмёт «отбой». Но телефон продолжал истерично-жизнерадостно дилинькать и, словно издеваясь над ней, подмигивал в такт прыгающим на экране значком соединения.

Женщина вздохнула и приняла вызов. Она вполуха молча выслушала женские перепуганные вопли, что они «съезжают немедленно и ни секунды не останутся в этом проклятом доме!», больше прислушиваясь к тому шуму, что происходил на фоне криков звонившей – стуки, грохот падающих предметов, уханье и замогильный хохот.

София Эдуардовна нажала «отбой» и поёжилась от бегущих по спине мурашек.

В том, что этот дом проклят, она давно уже не сомневалась. Тёмное нахохлившееся деревянное здание чёрным вороном примостилось на улице среди стройных жизнерадостных домиков, щеголяющих друг перед другом боками с сайдингом и яркими крышами. Этот дом словно задался целью испортить ей жизнь. Проклятая недвижимость изгоняла из себя жильцов со скоростью пулемётной очереди, каждый раз умудряясь испортить риелтору все показатели.

Начальник косо поглядывал на Софию Эдуардовну и даже пару раз заводил разговор о том, что на пенсию нужно уходить вовремя. Сотрудник, не способный избавить фирму от этого балласта, как бы и сам тянет всю команду на дно… София Эдуардовна потела, бледнела, делала вид, что не понимает о ком речь, и снова пыталась впарить упрямую недвижимость в хоть какие-нибудь руки.

Но слухи о доме с нечистой силой уже разнеслись по округе, и покупатели обходили его по кривой, не желая даже посмотреть. Большую часть времени дом теперь стоял закрытый. Сотрудники риелторской конторы негласно дали этому дому прозвище «Тридцать-Три-Несчастья».

София Эдуардовна жалобно заскулила и укрылась одеялом с головой:

«Проклятая халупа! Не мог подождать пару дней, чтобы я успела уехать с внуками в санаторий на море! Тогда бы его передали, наконец, кому-нибудь другому, и кончились бы мои мучения!»

Она крепко зажмурилась и постаралась уснуть.

Недосып в её возрасте нещадно отражался на лице лишними отёками и морщинами. А с видом похмельного шарпея тяжело задорно и весело впаривать людям квадратные метры не первой свежести.

Риелторша задремала, и ей пригрезилась большая жирная стрелка графика показателей, неотвратимо падающая вниз и сталкивающая её со ступенек вагона обратно на перрон.