Прекрасная Ху Мэй хочет есть

Либо ты за это время её упокоишь, либо не поминай лихом. Я пошла.

— Именем света...

Голос монаха дрожал, вместе с ним трепетал свет за спиной, заставляя тень метаться из стороны в сторону. Ху Мэй парила на такой высоте, что ударить её можно было только в живот, и Ки Рэн ударила, с разбега, правой, левой, и ногой с разворота. Ворох шёлка упал на землю, завизжал и пополз, перебирая толстыми прядями волос, как паук. Ки Рэн попыталась пнуть этот ворох ногой, но нога прошла насквозь — бобы кончились.

— Валим, быстро!

Она побежала к монаху, уже протягивая руку, чтобы схватить его и потащить, когда её цапнула за ногу прядь волос и дёрнула вверх, а Ки Рэн успела только извернуться в воздухе, чтобы приложиться о камень дорожки плечом, а не головой.

А потом в глазах вспыхнули такие искры, что она потерялась на какое-то время, а очнувшись, поняла, что лежит на камнях у ног монаха, а он затыкает бутылку пробкой и говорит окончательно охрипшим голосом:

— Именем света, упокойся в мире.

Вокруг стояла такая тишина, как будто они были в заброшенном дворце посреди ночи.

Ки Рэн осторожно улеглась обратно на камни, перевернулась на спину и стала смотреть в небо, постепенно начиная ощущать усталость и боль. Попыталась найти глазами монаха, он стоял с банкой в руках и смотрел, как внутри беснуется серый туман, то складываясь в форму женской фигуры, то опять рассыпаясь.

Ки Рэн осторожно перевернулась и села, с тихим стоном заявляя:

— Капец же ты кабан, а с виду такой тощий. Блин, я поясницу потянула, по ходу.

Чёрт...

— Давайте я заговорю, — вздохнул монах, опускаясь на колени рядом с ней и прикладывая ладонь к её спине: — Именем света, да пребудет в сей плоти жизнь и в сем духе сила. Лучше?

— Да, — она с удивлением повела плечами и встала, размяла спину, — круто. Спасибо.

— Больше ничего не хотите сказать? — он выглядел хмуро и обиженно, она развела руками:

— Большое спасибо.

— Вы хотели скормить меня призраку!

Ки Рэн подняла указательный палец:

— Не призраку, а прекраснейшей Ху Мэй.

Добродетельной и чё-то там ещё такое, сопливое. Она красотка, чего ты? — Монах стрельнул глазами на её грудь и отвернулся, опуская голову, Ки Рэн протянула: — Или ты не фанат йанской тощей красоты? Предпочитаешь пышные северные формы? Это не порок, расслабься.

Она похлопала его плечу и махнула рукой в сторону ближайшей калитки. Монах опустил голову и пошёл следом, иногда вздыхая и шмыгая носом, потом решился и сказал:

— Вы поступили очень плохо.