Прекрасная Ху Мэй хочет есть

— Эй, дорогая, не шути! — Ки Рэн взяла из кармана несколько заговорённых бобов, бросила один в рот. — Ты меня знаешь, я клоунов не люблю.

Факелы потухли, по тёмному коридору склепа рассыпался серебряным колокольчиком девичий смех, многократно отражённый от стен и каменного потолка.

Ки Рэн навалилась спиной на дверь, но она стояла нерушимо, у самого уха раздался нежный голос Ху Мэй:

— Не трудись, у тебя не выйдет. Ты же хотела увидеть мою сокровищницу? Так смотри.

На стенах стали медленно разгораться факелы, всё ярче и ярче.

И стали различимы сидящие вдоль этих стен в одинаковых позах чисто обглоданные скелеты.

«Сколько их? Двадцать, тридцать, пятьдесят?»

Ряд гладких черепов уходил вглубь коридора, где-то на третьем десятке в глазах начинало рябить от них, посчитать становилось нереально.

Прекрасная Ху Мэй парила над полом в центре, улыбалась и плавно обводила руками окружающее великолепие, как будто представляла любимый сад:

— Это моя сокровищница, я сама собирала. Красиво?

— Ты их всех сожрала, что ли? — неверяще уточнила Ки Рэн, пытаясь уложить в голове новость о том, что здесь годами пропадали люди, а никто не забил тревогу.

Хозяйка склепа что-то поняла по её лицу, подлетела ближе и погладила по щеке замершего в ступоре монаха, перевела взгляд на Ки Рэн и сказала с презрением:

— Людишки. Они гордились моей красотой, как будто в этом была их заслуга, выставляли меня, как куклу в витрине, пока я была жива, и даже после смерти сделали театр из моего последнего пристанища.

Эти жадные чиновники, похотливые туристы, фальшиво скорбящие родственники — «ах, она умерла, ах, какая потеря». Они меня и убили.

— Так говорят, вроде, самоубийство это было?

Ху Мэй ядовито усмехнулась, развернулась спиной и подняла руками волосы, медленно оборачиваясь и показывая, как неестественно проступают под кожей шейные позвонки:

— Меня столкнули в пустой пруд. Мать моего жениха хотела ему другую невесту, но отказать моему отцу не смогла, поэтому согласилась принять меня в семью и даже провела обручение, но свадьбу оттягивала как могла, потому что искала способ от меня избавиться.

И нашла. Меня столкнул её слуга. Ему было меня так жаль, он плакал. Бедняжка. Его слёзы были такие сладкие... — Прекрасная Ху Мэй продолжала стоять спиной и оборачиваться, прекрасно понимая, какое впечатление производит этот тошнотворный угол, улыбалась и шептала: — А его кровь была горячей и солёной, как морская вода за миг до заката. Он был красивый.