Тут вам не кино

Стал я тогда по сторонам озираться: мало ли, забежит серый сбоку — ему-то что те сугробы, волчаре тому? — да и сиганёт ко мне в сани из-за ели… В общем, завертел я головой туда-сюда, и вдруг вижу: фигура промеж деревьев мелькнула… вроде как человеческая, но что-то в той фигуре было не так, а что — не пойму. Потом снова промелькнула, другая уже. В смысле, такая же человеческая фигура, но не может же человек вперёд лошади по сугробам на полста метров забежать и там встать, лошадь дожидая. Я сильнее всмотрелся сквозь метель, и вижу, что фигур-то этих множество! И понял я тогда, что с фигурами теми было не так…

Перекрестился я тогда, молитву зашептал: «Господи, помоги! Пресвятая Богородица, защити!»

…Мёртвые то были! Мужики, бабы, дети даже… Все мёртвые! Оборванные, одежду на них ветер треплет, рвёт, а под одеждой кожа сухая как кирзá да кости белые! Лица у всех серые, некоторые безносые и без губ — одни зубы вперёд торчат! И стоят покойники те молча, не шевелятся, только одежда на ветру колышется, да бороды у мужиков мёртвых и волосы на головах у баб развеваются.

А снег так и кружит, метёт, собака… А мертвецам тем хоть бы хны; стоят, только головы вслед саням поворачивают.

И хватил меня тогда страх, — такой страх, какого прежде не доводилось мне переживать, даже на войне когда был. Там-то мёртвые не ходили… Прилетела пуля или осколок в голову, и всё, нет человека, лежит как мешок с углём или тулуп на пол скинутый, не встаёт. На раненых вот страшно бывало смотреть, и самого когда посекло… А труп он и есть труп.

И тут вот эти в лесу…

— Пошёл, Буянушка! Пошёл, родной! — хлестнул я коня хлыстом поверх попоны.

Конь ускорился. Он заметно нервничал после того как волка услышал, прядал ушами, но вряд ли на мёртвых обратил внимание, мне так думается. Они же как чурки деревянные все были, не шевелились почти, и голоса не подавали, просто стояли и смотрели. Не понял Буян ничего. Может, за коряги мертвецов принял. А вот когда впереди справа за деревьями раздался рёв и визг, а потом появилась… или лучше сказать появилось то, что издавало этот самый рёв, тогда-то конь мой точно всё рассмотрел…

…Я не сразу понял, что это было, когда впереди среди заснеженных деревьев замелькало крупное тёмное пятно.

А как понял, так пот ледяной прошиб меня и волосы под шапкой встали дыбом. Метрах в пяти от дороги, прямо мне навстречу, огибая стоящие на пути ели и через раз задевая боками пригнутые под снегом ветки, в метре по-над сугробами летела корова.