Ведьма? Психолог!

– Блюда не будут показывать вас друг другу до прибытия в главный город к царским палатам, – удовлетворённо заявила лидерша.

– А тебе блюдо будет нас показывать? – вкрадчиво протянула неряшливая женщина с опухшим лицом. – А, Лукерья?

– Если подозреваешь меня в нечестности, Анисья, так можете заговорить моё блюдо, – с видом оскорблённого достоинства произнесла Лукерья.

С благородным негодованием она переборщила. Слишком сморщила нос, слишком надула губы. Я была почти уверена, что высшая ведьма собиралась подсматривать за остальными.

Брюнетка и Анисья почти синхронно вскинули руки, к ним, помедлив, присоединилась круглолицая румяная женщина лет пятидесяти такого доброго вида, что мало кто принял бы её за ведьму.

Кто против кого тут дружит – примерно ясно. Понять бы ещё, как себя вести. Моя тёзка-Яга наверняка бы выступила сейчас заодно с брюнеткой, но мне высовываться не стоит.

«Чат» закрылся под сумбурные прощания и пожелания доброй ночи. Удачи никто никому не желал даже на словах. Это и понятно, каждый за себя.

– Не знаешь, слова клятвы высшая ведьма придумывала, или это типовой текст для таких случаев? – спросила я Мурчика.

– Не знаю, – он свернулся в клубок у стола. – Хитрые они, Яги. Одно говорят, другое думают, третье делают. Не очень всем этим клятвам верь.

– Спасибо, успокоил, – нервно хмыкнула я. – Ты об этих ведьмах знаешь что-нибудь? Мне надо представлять, с кем и как общаться. Да и о царе и его окружении…

– Утром, – перебил Мурчик. – Всё утром. Спать пора. Загоняла меня сегодня так, что даже гулять не пойду.

– Правильно, нечего ночью через лес по сёлам бегать, – насмешливо проскрипел из-за печи Доклика. – Не март уж на дворе.

Я поняла, насколько устала, только когда улеглась на печке. Перина мягко обволакивала тело. Здесь было тепло, пахло свежим хлебом, на полу успокаивающе мурчал во сне говорящий кот.

Я уже начинала дремать, когда услышала, как скрипнула дверь. В её проёме еле виден был маленький расплывчатый силуэт Доклики. Филин расправил крылья.

Его гигантская тень сорвалась с палки. Птица ринулась в лес, освещая путь глазами-фонарями. С натужным скрипом закрылась дверь, хлопнул засов.

– Куда он? – шёпотом спросила я.

– Разбудили, что ли? Надо будет петли на двери смазать. У Яги-то сон покрепче был, – домовой засуетился у печки. – А филин крылья размять полетел, к утру вернётся. Охотиться ему трудно, свет его издалека выдаёт, редко когда наш филин кого поймает. А вот шевелиться любой птахе надобно.