Онлайн Ведьма

— Вам проще будет вернуться на трассу и по ней уже добираться, — вклинился первый, и теперь уже застонала я, потому что назвать «Ведьмину тропу» — трассой у меня язык не повернулся бы. — Так вот, на трассу выезжаете — и там почти сразу будет поворот на деревню, потом немного проедете — и ещё раз поворот. Резкий такой. А там у кого-нибудь из местных спросите — они подскажут.

Я лично сомневалась, что в такое время получится кого-то из местных найти: нормальные люди к тому времени уже спать будут.

— А заправка? Заправка-то здесь где-нибудь есть? — поинтересовался Сергей.

— Да, на трассе рядом с поворотом.

Поблагодарив наших рыцарей, мы с горем пополам развернулись и поехали. Но, похоже, куда-то не туда, потому что через какое-то время казахи нас догнали и предложили проводить до трассы, чему никто из нас противиться не стал. Так что ехали мы за фиолетовой ладой, как за путеводной звездой.

Никогда бы не подумала, что буду так рада выехать на разбитую в хлам дорогу. Солнце к тому времени уже окончательно село, и теперь нас хотя бы не слепило, пока мы ехали.

Казахи посигналили нам фарами и поехали в сторону Волгограда, а я поймала себя на мысли, что мне хочется выйти из машины и побежать вслед за ними. Чего я, к сожалению, не сделала.

Той ночью на «Ведьминой тропе» я поняла, что у Психчинского с казахами есть нечто общее. Они не умеют определять ни время, ни расстояние. Потому что «почти сразу» оказалось сорока километрами по ухабистой и едва различимой дороге.

При практически пустом баке, ага. Сказать, что сей нюанс нервировал — это ничего не сказать. Я буквально не отрываясь смотрела на циферки расхода бензина, так что не сразу заметила заправку.

Старую такую, советскую, ремонт на которой сделали лишь раз — и то к открытию. Ржавый ларёк, ржавые колонки, скрипучая вывеска и никого живого на километры вокруг. Скажем так, в этот момент я почувствовала себя частью фильма ужасов. А ужастики я не люблю.

Так что, когда Псих попросил меня выйти из машины и подержать сломанный пистолет, пока он найдёт, кому отдать деньги, я предельно ясно ответила:

— Нет.

Не в этой жизни. Пусть волки или зомбаки едят вас. А я отсюда не выйду.

И Психчинский, наверное, понял моё состояние, потому что пистолет пришлось держать Олежке, который всё это время мерзотненько приговаривал:

— Ой, Сашенька, ты такая трусишка.

Со мной никто в жизни никогда так слюнтяво не разговаривал. Даже родители, когда я была маленькой.