Младший бог

Сильно грозился, что если мы откажемся, то велит порубить нас на кусочки и разбросать по округе. Сам уехал дальше, а для присмотра оставил своего человека. Чтобы, значит, за нами приглядеть и всю добычу хозяину отвезти.

-И где он?

-Так он же в зале сидел, когда вы меня, значит, наверх потащили – даже как-то удивился хозяин.

Я метнулся в зал, но там, разумеется, уже никого не было. Выскочив во двор, обнаружил только отсутствие одной из лошадей, стоявших перед нашим приездом наготове. Всё правильно.

Не дожидаться же ему, пока и с ним захотят поговорить. Когда обрисовал мушкетёрам обстановку, все некоторое время мрачно молчали – дождались и мы своих неприятностей. Ромус, от душевного волнения, поставил свою печать каждому из грабителей и велел убираться… очень далеко. Те, отплёвываясь выбитыми зубами, искренне его поблагодарили и бросились вон.

Обсуждать, собственно, было нечего. Дожидаться, пока соглядатай вернётся с подмогой, никто не хотел. Быстренько собрали вещи, заскочив на кухню, похватали продуктов и быстренько умотали из деревни.

Я всё время проверял дорогу впереди, но пока было спокойно. Пару дней мы оглядывались на каждый куст, но ничего не происходило. А в очередной контрольной точке ситуация повторилась. На этот раз уже вечером нам подсыпали не снотворное, а медленный яд. И в комнату явилась не пара грабителей, а четверка весьма подготовленных товарищей. Похоже, местная разновидность нинзей. Пока я разбирался с одной парочкой, вторая весьма успешно насела на мушкетёров, хотя их и было четверо. Но совместными усилиями мы их успокоили. Никаких документов и особых примет, только куча всяческого хитрого оружия. Снова хозяина заставил неизвестный господин, снова тут же исчезнувший соглядатай. Снова мы уезжали очень быстро и оглядываясь, и на первом же привале устроили военный совет.

То, что нас уже ждали – даже не обсуждалось. Главное – кто нас ловит и почему. Очень неприятной новостью для всех стали подробности, когда я рассказал о сути нашего задания.

Необходимость двигаться по определённому графику и маршруту ещё можно было понять, но то, что в контрольных точках нас уже ждали, прямо указывало на предательство. Где и как протекло, разбираться было поздно, да и бесполезно. Громче и дольше всех возмущался Ромус. Досталось всем – и мне, и Аттилу, и графу, и неведомому предателю, но общую мысль он выразил точно – отныне никаких контрольных точек.