Я - Совесть злодея

— Мана, враг уже здесь, — сдал меня с потрохами воин. И даже не накормил перед этим! Жестокий предатель!

— Здесь! — возопила статуя, прыгая на Полоха и обнимая его всеми конечностями, в том числе и крыльями. Сейчас мужчина был похож на голубец, завернутый в черные листья капусты. Вот только капуста разговаривала, а еще и верещала так, что кровь стыла в жилах.

— Не паникуй. Владыка сам ее сюда привел.

— Он сам привел свою погибель! — снова начала переходить на ультразвук Мана.

— Вообще-то я совесть.

И жутко голодная совесть, — решила напомнить некоторым, что меня тут почти сутки голодом морили.

— Что у вас тута за балаган? — В столовую медленно вошла Зала, прихрамывая и держась за сгорбленную спину. А за ней летели тарелки с исходящими паром блюдами. Однако стоило присмотреться поближе, и стало ясно, что это зеленые крылатые сморщенные и клыкастые маленькие существа. Я быстро догадалась, кто это. Наверняка те самые темные феи, что пьют кровь.

— Мана видела будущее, — спокойно ответил Полох, даже не пытаясь снять с себя статую.

— И что она такого увидела, что переполошила весь город? — прокряхтела старушка.

— Госпожу совесть.

Я посмотрела на стража, посылая в него убийственные лучи взглядом.

— Какое ж это будущее? Это настоящее. Как всегда, эта гаргулья паникует без причины и заставляет поседеть половину нечисти, — недовольно ругалась Зала. — Вольфыч кастрюльку с беляшами рассыпал от страха, призраки слились с фресками в храме бога Года, а Жабыч заработал несварение и случайно выплюнул воришку, которого до этого проглотил.

Сплошной хаос от тебя, Мана.

— Но я видела! Видела-а-а... — страшным голосом завывала гаргулья, высовывая морду из-под собственного крыла.

— Да ты уже три десятилетия как слепа! Чегой ты там видела, нерпа задубелая? Собственной тени боишься. Чуть что, весь город на уши ставишь. Тьфу! — Зала действительно плюнула в сторону Маны и стража, после чего повернулась ко мне с самой добродушной улыбкой.

— Кушай, деточка. Не обращай внимания на окаянную: камнем обращается, так и в голове сплошная каменная крошка.

— Она погу-убит нас. Погу-у-убит, — продолжила выть гаргулья, но гораздо, гораздо тише.

— Ты это уже в сотый раз говоришь, и мы все еще живы. Цыц, оракул-параноик!

— Я не параноик, — обиженно просопела Мана, осторожно слезая с Полоха. — Я просто тревожная.

— Пристукнутая ты. Тебе щелбан дашь, так ты кричишь, что голова раскололась.