Я вам не ведьма!

— А можно я буду звать тебя просто Бонни? А ты зови меня…

— Еленькой? Я тоже сокращу тогда. Эля?

Я немного подумала. Почему бы и нет? Коротко, лаконично. Звать удобно.

— Пойдет. Но откуда ты…

— Хвосткрючком рассказал, — и поспешно добавила, — собака. Тот, у которого еще ошейник такой… погрызенный немного…

Кажется, у меня было очень глупое лицо. Бонни обреченно вздохнула и напомнила:

— Разговариваю с животными. А они — со мной. Никто еще не требовал себе человека, знаешь ли. Все были взволнованы. Они боятся стать ненужными, все… многие черепахи ждут своего дня уже больше десяти лет.

А глаза у нее такие честные-честные… Да-да, не спрашивала. И ко мне подошла просто так, рядом постоять, а не узнать подробности из первых рук.

У Бонни был большой рот прирожденной сплетницы, длинный нос прирожденной сплетницы и даже дар прирожденной сплетницы. Любой физиогномист, завидев ее, замолчал бы навеки и никогда не открыл бы ни одного своего секрета даже на ушко любимой таксе.

Особенно любимой таксе.

— Может, возьмешь черепашку? — Бонни несмело тронула меня за рукав, и достала из кармана какой-то камень. — Вот, не смотри, что маленькая: ей тридцать пять лет, и тридцать четыре из них она ждала тебя.

— Эта штука умеет гладить белье, чистить одежду, накрывать на стол, переносить вещи? — спросила я, стараясь не показывать своей неприязни: раз уж черепаха все понимает, стоит побыть вежливой. — Может, я смогу ее этому научить?

— Вряд ли.

Она погладила черепашку по морщинистой голове и сунула обратно в карман. Всем своим видом Бонни выражала вселенскую скорбь, даже ворона на ее плече нахохлилась и склонила голову.

Я начинала думать, что ее ко мне подослали.

— Тогда мне нужен Щиц.

— Зачем тебе этот неудачник?

— Почему это неудачник? — я спросила только чтобы поддержать разговор, ответ был вполне очевиден.

Везунчики не попадают в рабство в королевстве, где это самое рабство уже два века как официально отменили.

— Как почему? Царапинка, — Бонни похлопала по карману, — говорит, что он попал в вечное рабство после того, как умудрился во время забега по главному корпусу споткнуться о какую-то очень древнюю и крайне ветхую прялку. Донце в одну сторону, лопасть в другую, веретено вообще растоптал случайно… И все это — перед приездом королевской комиссии! А прялка была королевской реликвией!

— Как он это сделал? — удивилась я, — Зачем?

— Царапинка не знает.