Я вам не ведьма!

Говорят, некоторые умеют управлять своими снами, не становиться их пленниками, а диктовать события.

Что же, я — не некоторые. Во сне я безвольна.

Этот сон был совсем простенький, зато яркий. Я сразу же узнала бальный зал: настоящую лиственницу чувствуешь тонкими подошвами бальных туфелек. Она помогает девушкам летать, а юношам — крепче стоять на ногах.

Легкая, непритязательная мелодия, яркий свет люстр из феллийского хрусталя, тихонько гудят-переговариваются люди. Бал у градоначальника.

Один из моих любимых снов.

Счастливый.

Здесь я знакомилась с Элием. Нэем Элием. Сначала танцевала, танцевала бесконечно и беззаботно, думая лишь о собственном веселье — у партеров никогда не было лиц и их не надо было развлекать досужей болтовней. Хотя, может, лица и были, но на утро я не могла их вспомнить: во сне мозг не тратится на несущественные детали, и порой подсовывает на второй план весьма грубые декорации, которые воспринимаешь, как должное.

Не гудели от усталости ноги, не стаптывались туфельки, не надоедала музыка — это тоже воспринималось как должное.

А потом меня приглашал он.

И этот сон не стал исключением.

А вот и он. Протягивает руку: я — трепет и надежда, глаза потупив руку подаю. Стучит сердце, и музыка вторит в такт. Сейчас я знаю, что будет, я предвкушаю — тогда я не знала, но каким-то шестым чувством понимала, что это не просто приглашение. Что у этого танца будет будущее.

Высокий, статный, широкоплечий мужчина. Он умел вести: с таким партнером не опозориться даже самой неуклюжей девушке, и деревянная кукла будет порхать, как балерина, в сильных и умелых руках.

А я далеко не неуклюжа: мне нравится танцевать и вызывать восхищение, и плавность и четкость моих движений заставляют забыть о моей полноте даже самых лютых завистниц. Сейчас я изящество, и того, что есть у меня, не добиться даже самым жестким корсетом. Я владею своим телом, как никто другой, и доверяюсь сильным рукам не потому, что не знаю танца, а потому, что хочу довериться.

В танцах мне нет равных, как во сне, так и наяву, и я греюсь в лучах собственного превосходства, оставляя партнеру самое сложное — вести.

Ощущение широкой ладони на талии греет кожу. Дыхание на обнаженном плече, прикосновения сильных пальцев: танец иногда становится обещанием чего-то большего… как сейчас.

Сам этот сон — предвкушение и обещание, ожившая мечта, идеальное воспоминание, потому я так люблю его.

Я пока не поднимала глаз: как и в вечер нашей первой встречи, я изображала смущение и робость.