Я вам не ведьма!

Может, потому что у нее когда-то давным-давно умерла маленькая дочь. Кроме той, мертвой, у нее еще четверо живых дочерей, но, как говорит тетенька: «призраки детей держатся за живых дольше всех, потому что живые сами не хотят их отпускать».

Вместо сказок нэйе Улина рассказывала мне рецепты, направив мое воображение в совсем иное русло. Жаль, что она не пришла на пару лет раньше. Ей хватило всего нескольких недель, чтобы мне стали сниться тортики вместо кошмаров. Она справилась куда лучше докторов, которых папенька выписывал пачками сначала из столицы, потом из-за границы.

Думаю потому, что мне была нужна любовь, а не пилюли…

А после первого бала я совсем забыла детские страхи и беззаботно бегала по комнате в одной туфельке, не в силах припомнить, куда же я задевала вторую. Тетенька вечно говорила всякие гадости — и что же, все слушать? Двойник-вампир, ерунда какая! У меня появились другие развлечения.

И вот сейчас я снова чувствовала себя одинокой. Призраки старых страхов воскресали в душе. Кроме девочки-пиявки было ведь и множество других чудовищ.

Тетенька поведала мне и о той, которую увели незнакомцы, и о страшном старом цыгане, и о прокаженном нищем, который заражает сумасшествием, если с ним заговорить, и о многих-многих других.

А я была в Академии. В месте, где темнота настолько тонкая, что, кажется, вот-вот порвется, выпуская воображаемых монстров с вполне реальными клыками. Месте, которое дышит древней магией — и кто знает, что служит ее источником? Я пока видела лишь кровавые камни на вечном закате.

Дома было спокойно. Папенька очень приземленный человек, он крепко стоит на ногах. И дом он построил очень приземленный, чистенький, с глубокими подвалами-корнями. У моего дома надежные толстые стены, и я своими глазами видела накладные на самые обычные кирпичи, из которых они построены. Ни капли магии — только труд рабочих, который папенька оплатил достаточно хорошо, чтобы обойтись без эксцессов вроде бутылочных горлышек в каминной трубе.

Даже тетенька в этом доме была обычной пожилой женщиной, чуть строже, чем тетеньки моих подруг, то есть… как бы объяснить? Высохшая старая дева с дурным характером — это всего лишь старая дева, даже если у нее рыбьи глаза и злой язык.

Но это место… В нем тетенька превращалась в ведьму. И оно пыталось сделать ведьмой меня. Я всей кожей чувствовала испытующий взгляд: вот-вот меня проглотят, переварят и сделают кем-то другим.

Искалечат мои сны, мои чувства, мои мысли, мою душу.

Сегодня. Завтра. Когда-нибудь.