Я вам не ведьма!

— Бонни рассказала.

— О.

— Угу.

— То есть она…

— Она не и тех, кто обижается и перестает общаться с подругой, — пожал плечами Щиц, — но вряд ли она знает, как именно теперь с тобой общаться и вправе ли она вообще это делать. Вот и сторонится тебя.

Она в этом не одинока. Надо же, а я и не подозревала, какой огромной неловкости мы с Бонни умудрялись избегать благодаря ее недоверию…

— А ты хочешь?

Голос Щица вырвал меня из омута размышлений.

— Что хочу?

— Впрягаться в канитель с соперничеством, — Щиц отложил ложку, — я вот прикидываю, не придется ли мне теперь всю еду на предмет подозрительных зелий проверять.

— Зачем?

— У мелких ведьм в почете мелкие пакости, — скривился Щиц.

Похоже, был у него неудачный опыт.

— Не знаю, — пожала плечами я, — не уверена, что смогу этого избежать. Раз уж так получилось, что все знают, кто я…

— Игнорируй? — предложил Щиц.

— Сложновато будет, — я поежилась, — знаешь, я немного не выспалась. Давай потом поговорим? Скоро моя первая алхимия, а потом хашасса…

Я очень давно не приживалась в новых женских коллективах.

Не то чтобы я была в этом как-то особенно хороша. Так, средненький игрок на нелюбимом поле. И размышлять об этом было неприятно.

Проще всего завершить неприятный разговор, изобразив легкое недомогание… или позволив его заметить. Я и правда сегодня не выспалась, всю ночь мне снилась какая-то муть, из которой, пожалуй, самым приятным был давешний лесник, потрясающий банкой каких-то монет.

Соображалось тоже не очень.

— Сначала химия, — поправил Щиц, — на старших курсах она разделится на алхимию и зельеварение.

А пока основы. Самое близкое, что у вас сейчас будет к делу всей жизни твой бабушки — травоведенье.

— Да-да, — растерянно ответила я.

Даже Щиц знает про мою бабушку больше меня. Какой ужас.

На уроках Бонни села рядом со мной, и мы даже перебросились парой пустых, ничего не значащих слов. А потом она взяла и опрокинула на себя несколько склянок с демонстрационной щелочью. Неудачно зацепила рукавом, ну и…

К счастью, успела среагировать преподавательница: сложный жест рукой, и щелочь скатилась по коже Бонни крупными прозрачными каплями, не причинив ей вреда, но хорошенько попортив пол и рукава ее форменного платья.

В общем-то, так я и узнала, что щелочь опасна.

Бонни была так смущена, что это делало ее неуклюжей. Стоило мне к ней обратиться, и она краснела чуть ли не до кончиков ушей, дергалась, сжималась. Поэтому во второй половине занятия я приняла волевое усилие работать в одиночестве.