"Дом Живых". Арка третья: "Лопата кумкватов"

Тебе ни о чём не говорит эта дата, кстати?

Драматург глянул в выписку и признался:

— Что-то знакомое, но не вспоминается.

— Именно тогда случилась Белая Скорбь.

— После не значит вследствие, — пожал плечами Полчек.

— Это не единственная статья. Множество странных и зловещих событий произошли тогда. Одно то, что почти сутки по всему побережью не могли зажечь ни один светильник...

— Ну и что? Посидели при свечах, подумаешь.

— Полчек, ты правда не понимаешь? У меня тут целая куча выписок, — Вар потряс стопкой бумаги.

— Каждый раз, когда твоя девица баловалась со своим антимороком, трясло весь Альвирах!

— Серьёзно? — вяло спросил Полчек, наливая себе вино.

— Вот! — Вар кинул на стол верхнюю бумажку. — Мор на Брикыше. Неведомые вибрации нарушили работу охранных заклятий, в город зашли чумные куницы.

Он вытащил из стопки следующий исписанный аккуратным почерком лист.

— Муниципалитет Раана сообщает о массовом скисании молока. А вот ещё, из Серена пишут о нашествии гугнявок. Дальше зачитывать?

— Не вижу смысла, — отхлебнул из бокала Полчек.

— Каждый раз, когда эта девушка использует свой талант, за этим следует вал происшествий разного масштаба по всему континенту.

— Ты проделал большую работу, — кивнул Полчек. — Очень познавательно.

— В основном, это Талена, — признался Вар. — Очень дотошная и почерк хороший. Так ты понял, Полчек?

— Что именно?

— Я понимаю, почему матриарх натравила на Завирушку андедов. Девушка реально опасна. Не только для Дома Теней, для всего Альвираха!

— Интересная мысль, — зевнул Полчек.

— Пойду посплю, всю ночь писал. Эта пьеса — лучшее, что я создал до сих пор. Что бы ни было дальше, оно того стоило.

— Тебе плевать, что мы можем разрушить мир?

— Если Альвирах настолько непрочен, что его можно поломать визгом какой-то девчонки, то он обречён, — заметил драматург, вставая. — Завтра в Кеффиль-море кто-нибудь громко пукнет, и солнце упадёт на Корпору. Надеюсь, я успею дописать пьесу до того, как это случится. Приятного тебе дня.

Полчек зевнул и удалился, провожаемый сердитым взглядом Вара.

***

— Уважаемая Фламерия д’Камарут, Консилиум готов принять вас.

— Наконец-то, — Спичка поставила пустую кружку из-под эля на столик и сползла со слишком высокого для неё кресла на пол. — Вы не очень-то торопились, Гундир.

Верховный служитель Плексус сделал такое лицо, как будто откусил несвежий кумкват, но сказал только:

— Обычно Консилиум вообще никого не принимает. Цените сделанное для вас исключение.