Сказки времен и народов для всей семьи

Ну, подъехал он ближе, парни на него смотрят, но вопросов не задают. Не приучены они вопросы задавать. Но и он тоже понимает, что пора рассказывать правду.

А дело было так.

Работал он ковбоем в Аризоне. И вот, однажды гнал он с напарником табун с одного ранчо на другое. Не очень далеко. И спугнул его табун змейку зеленую, да не одну, а с малышами. Ну, напарник за винчестер свой, он змей жутко не любил, его однажды укусила одна, чуть богу душу не отдал.

Ну, значит, тот за винчестер, а змейка вдруг поворачивается и говорит.

Нормально так говорит, даже без акцента вроде. Сандро потом только не мог вспомнить, то ли она по испански говорила, то ли – по английски.

И говорит она, что пристрелить её и детишек вроде не много храбрости надо. Но вот если они её отпустят, то будет им от нее награда.

Ну, напарник сразу винчестер свой опустил, и двести долларов просит, не меньше. Змейка на него так посмотрела, вроде с улыбкой даже. Раз, а у того в кармане пачка банкнот. И все новые, таких здесь отродясь никто не видал.

– А тебе что? – Это она к Сандро. Да тот стоит и молчит. А потом вдруг:

– Ничего мне, – говорит, – не надо. – И коня своего в сторону поворачивает, табун чтобы отогнать. Напарник у виска покрутил, и за ним. Отогнали они табун, и расстались. Тот куда-то на север подался, да и сгинул по дороге.

А Сандро вдруг замечать стал, что лассо его как бы оживать начало. Сначала немного, потом больше. И цвет у него стал меняться. Вроде, как змейки линяют. Кожица наружная сходит, а под ней – новая.

Сандро еще только руку к нему протянет, чтобы, скажем жеребца поймать, а лассо его само – прыг, и всё, жеребец пойман, и даже связан.

А потом ещё больше. Стало оно само табун собирать. Волнами по траве перекатывается, и вокруг табуна, и быстро так, коню не догнать.

Ну, это парни уже видели.

Пригнали они стадо назад, на ранчо. Ну, там ещё добрали, сколько недоставало. В общем, двадцать тысяч собрали, даже больше.

Янки этот удивился, но ничего не говорит.

Договор в порядке. Надо платить. А только уже все ковбои знают про это лассо, которое само стадо собирает. Дошло и до янки.

У того глаза загорелись, он к саквояжу своему, денег немеряно достал, и к Сандро.

– Продай, – мол, – лассо своё, а я тебе денег дам, тебе до самой смерти работать не надо, что хочешь купишь. А мало если, так я сейчас телеграмму в Чикаго отправлю, они ещё сколько надо пришлют.

Только Сандро ему лассо это не продал. И правильно сделал.