Античные хроники

***

- Послушай, Агамемнон, - прошептал на ухо царю Аякс, возлежащий на нескольких почётных атласных подушечках рядом с троном.

Агамемнон нервно заёрзал на позолоченном кресле, ибо какой-то недоумок в его отсутствии проделал в троне большое круглое отверстие, куда зад царя норовил каждую минуту позорно провалиться.

- Ну что ещё у тебя там?

- Агамемнон, пожалуйста, ничего на пиру не пей, - прохрипел Аякс, тяжело дыша царю прямо в ухо горячим перегаром.

- Это ещё почему?

- Не пей и всё тут.

- Ладно, не буду, хотя…

- Вот и договорились, - и Аякс очень нехорошо посмотрел на сидящую неподалёку Клитемнестру.

- Кифару!!! - внезапно закричал могучий герой, оглушив дёрнувшегося на дырявом троне царя, который чуть не провалился в проклятую дырку.

- Кифару, кифару, - весело подхватила толпа придворных, и в руках Аякса, как по волшебству, возник знаменитый греческий музыкальный инструмент.

Певец пробежался пальцами по звонким струнам.

Присутствующие притихли.

Кто-то сразу тихо зарыдал, ибо звук был глубоко минорным.

- Исполню я вам песню, братья, - лукаво объявил Аякс, - о великом коварстве и предательстве подлом. Но имена её героев мне пришлось сильно изменить, ибо так того требует поэтическая муза Евтерпа.

Клитемнестра вздрогнула.

Придворные зааплодировали.

Рыдающего знатного дородного юношу двое слуг осторожно вывели под руки из зала на свежий воздух.

Выждав эффектную паузу, могучий герой на удивление красиво запел:

Жил на свете знатный царь, Агамамнон его звали,

Все его так уважали,

Но случилась вдруг беда.

Был женат наш царь случайно

На коварной жуткой бабе,

Её звали Клизманестра

Тра-та-та, та-та, та-та…

Вот задумала змеюка

Извести коварно мужа,

Отравить, зарезать, хлопнуть

Или просто утопить.

Наняла она убийцу,

Голозадого придурка,

Плоскомордого урода, чтобы муженька убить.

Просчиталась тут гадюка

Ибо был дружок Акаяс

У царя, у бедолаги, хитроумный прохиндей,

Понял сразу он, что хочет

Клизманестра - сумасбродка

Муженька Агамамнона поскорее умертвить.

Рассекретил он все планы,

И повесил Клизманестру

На осине утром в парке,

Чтобы знала, как хитрить…

В повисшей после исполнения трагической элегии тишине был слышен лишь шорох роскошной одежды придворных.

Аякс обвёл присутствующих высокомерным взглядом непризнанного гения.

- Хорошая песня, душевная, - благосклонно кивнул Агамемнон, - только я ни хрена не понял…

И тут придворные оглушительно зааплодировали, повскакивав со своих плюшевых подушечек.