Античные хроники

Идём скорее…

И заинтригованный Агамемнон поспешил за другом.

Приподнятое настроение у него мгновенно улетучилось, когда он понял, что Аякс ведёт его прямиком в царскую спальню…

В спальне был полный разгром.

На высокой царской кровати лежал абсолютно голый Креонт, с вывалившимся на волосатую грудь синим языком и выпученными, как у камбалы, глазами.

И идиоту было ясно, что царь задушен.

На его шее синели отпечатки чьих-то цепких пальцев.

Чьих-то?

Гм.

- Так… - лоб Агамемнона покрылся холодной испариной.

В глазах у царя на мгновение всё потемнело, а на голову будто кто-то накинул тёмное удушливое покрывало.

- Где эта сволочь? – прохрипел Агамемнон, хватаясь за сердце.

Аякс, словно заправский фокусник, подошёл к зашторенному окну царской опочивальни и резким движением руки отодвинул расшитую золотом занавеску.

«Сволочь» лежала на подоконнике, связанная по рукам и ногам крепкой верёвкой. Рот маньяка был заткнут его же набедренной повязкой.

Маньяк приглушённо замычал, и вытаращенные глаза у него в этот момент были такие же, как и у мёртвого Креонта.

- Что же теперь делать? – запричитал Агамемнон. – Что делать?

Аякс осторожно почесал шлем под затылком, что всегда слегка стимулировало его умственную деятельность.

- А что тут сделаешь? – угрюмо спросил он. – Нужно как-то срочно избавиться от трупа. Народ-то всё равно не в курсе, что никто реально власть Эдипу отдавать и не собирался. Гад на это и рассчитывал, когда своё гнусное преступление совершал.

Эдип на подоконнике вроде как подтверждающе замычал.

- Я уже всё предусмотрел, - и Аякс, выйдя из царской спальни, вкатил в неё большую деревянную тачку на одном колесе. – Вот, я её ещё утром в песчаном карьере у дворца заприметил. Быстро, удобно, компактно.

- И где мы его прикопаем?

- Да там же в карьере и зароем…

Громко матерясь, великие герои погрузили в тачку труп несчастного Креонта и Аякс лично отвёз покойника в карьер. Агамемнон же принялся сторожить что-то постоянно мычащего маньяка.

- Я убью тебя, сволочь, - в расстроенных чувствах прошипел Агамемнон на ухо дёргающемуся Эдипу.

***

В песчаном карьере за дворцом было тихо и как-то даже умиротворённо. Ярко светила полная осенняя луна и было в этом что-то весьма поэтическое.

Развязав Эдипа, Аякс с отвращением швырнул ему лопату.

- Давай, придурок, копай.

У Эдипа появилась слабая надежда, что его сегодня не убьют, и он с двойным энтузиазмом налёг на инструмент.