Нейтрально-враждебный. Книга третья: Дикие земли

А вы пока покормите волшебницу. Но не обижайте ее.

Снаружи светало. Ночь подходила к концу. Ночь, ставшая роковой для многих эльфов. Ныне их бездыханные тела покоились на дне ямы, где не так давно держали пленников.

- Что ты хотел, властелин? - спросила Злюка, когда они спустились с крыльца.

Стасик собрался с духом и на одном дыхании изложил суть своей проблемы.

- Я точно не знаю, что меня ждет, - закончил он. - Может быть, мне ничего и не угрожает. Но вряд ли это так. Был бы здесь Гамал, он бы сказал точно. А без него я склонен рассматривать самый худший вариант.

- Ясно, - кивнула Злюка. - Твоя телесная оболочка распадается. Это все последствия великих злодеяний.

- Да нет, тут другое, - уклончиво ответил Стасик. - Произошел несчастный случай.

- А, еще один. Я уже знаю, что ты называешь несчастным случаем.

- Да ладно тебе. Давай лучше придумаем, как меня спасти. Я вот все про этот источник думаю.

- Источник? А, этот тот, о котором говорили эльфы. И что с ним?

- Они сказали, что это источник жизни.

А вдруг....

Злюка все поняла без слов.

- Хочешь окунуться в него? Властелин, а ты вообще знаешь, что это такое? Я про источник.

- Понятия не имею. Но готов рискнуть.

- Этим ты мне и нравишься, - улыбнулась Злюка. - Никогда не унываешь. Ну, что, выдвигаемся к источнику?

- А ты дорогу знаешь?

- Нет.

- И я нет.

Злюка щелкнула пальцами.

- Эльфы знают, - сказала она. - Дождемся их возвращения, всех убьем, одного оставим. Он нас и отведет.

- Трудно будет убедить эльфа проводить нас к источнику, - с беспокойством заметил Стасик.

- Это их самое священное место. Эльфы скорее умрут, чем покажут к нему дорогу.

Злюка приобняла Стасика за плечи и проворковала:

- Свиностас. Свиностас. Предоставь это мне. Уж поверь - я сумею убедить эльфов нам помочь. Найду нужные слова.

И Стасик ей повредил. Уж она-то точно найдет. А заодно он заранее посочувствовал несчастным эльфам. Потому что им эти слова по вкусу точно не придутся.

Глава 8

Феромон застыл на краю ямы, с немым ужасом глядя на ее дно.

Там, раздетые донага, окровавленные и израненные, лежали вперемешку его убитые подчиненные. Феромон вдруг почувствовал резкую боль и только сейчас сообразил, что так крепко стиснул кулак, что вонзил ногти в ладонь. Но эта боль была жалким пустяком на фоне свершившейся трагедии. Трагедии, вина за которую полностью лежала на нем.

Это он оказался так глуп, что поверил людям. Хотя знал, что все эти твари лжецы и мошенники. Но он поверил.