Отпуск в фэнтези

Через два часа быстрой езды они остановились у здания с вывеской «Трактир». В окнах сияла чернота — все спали. Алия спрыгнула и, подойдя к толстой двери, дернула за ручку. Дверь оказалась закрытой. Девушка постучала, но ответа не последовало. Тогда она начала пинать дверь ногами. Внутри послышался уставший голос: «Иду! Иду!»

Наташа слезла с коня и вздохнула. Руки упали, спина ссутулилась. После дороги у неё не осталось сил. До сих пор ей казалось, что за ними летит погоня из мертвецов. И они следуют по пятам. Она всматривалась в ночную дорогу, боясь увидеть силуэт всадника.

На неё навалилась сонливость и в полудреме, девушка смотрела, как трактирная дверь открылась и показался небритый трактирщик. Алия ему что-то сказала, и он побежал к коню. А Наташа закрыла глаза. Холодно и темно…

***

Лошадь несла фургон всё дальше и дальше вглубь темного леса. Деревья колоннами пролетали в боковых окнах. Густые кроны, сомкнулись сводом, не желая впускать солнечный свет в это мрачное место.

Покрывшаяся пеной лошадь, сбавила шаг.

Еле плетясь, она прошла еще немного, упала и сдохла.

Борис, сидевший в фургоне, вздохнул.

«Опасность миновала», — встав, он подошел к двери.

Рука легла на холодную ручку. Он хотел повернуть ее, как услышал рычание. Отойдя от двери, гопник выглянул в окно за козлами. На лице ожил оскал ужаса. Рядом с трупом лошади стояло несколько матерых волков. Борис подбежал к нему и закрыл окно. Потом подергал за ручку двери, проверил шпингалет. Снаружи слышалось рычание и мягкие шаги зверей.

Гопник вжался в нишу, где висели наряды Бодулэка. У трупа лошадки происходил дележ добычи и скоро послышалась спешное чавканье. Кобылу ели. С натягом рвалась дряблая кожа, капала кровь и хрустели кости. Борис боялся проронить любой звук. Горячее яйцо грело фургон, воздух становился всё теплей и теплей. Стерев пот с лица, гопник ощутил жуткую жажду. Рот и горло пересохли, горячий воздух обжигал ноздри. Открыв дверцу под столом, он нашел бутылочку вина. Живительный напиток полился, освежая горло.

Время шло, волки ели добычу и не спешили никуда уходить. Борис задремал. Закрыв глаза, он вслушивался в каждый звук за фанерными стенками фургона.

Волки ушли, оставив от лошади лишь кровавое пятно на утоптанной земле дороги. Рабочий тракторного завода все еще боялся пошевелиться. Фанерный фургон пропускал звуки, и было отчетливо слышно, как кто-то воет в лесу.

Наступила ночь, но решимости у Бориса от этого только убавилась. Темнота в лесу стояла, хоть глаз выколи.