Дверь 2. Камень крови.

– Ого! Весомый повод! А что решили? Как лучше, или как хуже?

– Да какая разница?

– Ну, как посмотреть…

– Решили, как лучше…

– Н-нда… Я бы, конечно, тоже ругать не стала… Просто голову бы оторвала и выкинула. Но потом бы поблагодарила. А ты смотри, сам думай. Бухать пойдешь? Шалман тут рядом знаю, вообще улетный! Пойло адское варят! – смешав все в одну кучу спросила торговка.

– Не, спасибо… Что-то желание пропало.

– Ну, как знаешь. А я пойду. Счастливо! – она подхватила банку и собралась уйти.

– Стой! – окликнул я ее.

– Откуда я знаю? Рыбы и рыбы. В пруду начерпала. – пожала она плечами.

– А они хоть что-нибудь дают?

– Понятия не имею! Статы посмотри. Но способ ты подсказал интересный. Нужно будет в пыточной нашим рассказать. Народ оценит!

И, махнув рукой, отправилась восвояси.

– Спасибо! – крикнул я вслед.

----------------------------------------------------------------------------------------------

Спустя полчаса и три ковшика игристого и беленького я понял, что дозрел и открыл переписку.

– Спасибо Фури!!! – отбил я. С тремя восклицательными знаками.

Пару минут ничего не происходило, хотя было видно, что сообщение прочитано, потом пришел ответ.

– Бухаешь?

….!!! Как они это делают?

– Бухаю! – отбил я, выдержав двухминутную драматическую паузу.

– Я тоже хочу!

– Приходи на Плосефонт. Тут такое место есть. Держи фото.

Я сфоткал фонтаны и взяв пару смежных ракурсов с видами на улицы и фасады ближайших зданий и отправил все это Фури.

– Пять минут. Все не выпей только.

– Ок.

Я повертел головой и, запеленговав неподалеку бредущую с корзиной цветов старушку, обзавелся букетом.

Странные цветы, конечно. Что-то среднее между тюльпаном, гладиолусом и кувшинками. Вглядевшись в них, обнаружил, что и название у них подобающее. Цветы назывались чушинки.

Поглядывая на часы, я сделал еще одну ходку к фонтанам, и отдав еще раз должное всем фонтанам по очереди, в конце, зачерпнул очередной ковшик шампанского и бережно понес его к скамейке.

Там, зажав подмышкой букет, я принялся сражаться с инвентарем, из которого никак не удавалось выудить бокал. Ну, тупо руки из-за букета не доставали.

В конце концов, мне это удалось и я, тщательно прицелившись, уже почти собрался перелить содержимое ковша в бокал, как вдруг на плечо легла чья-то твердая рука.

Меня развернули на сто восемьдесят градусов, то есть спиной к лавочке, отняли ковшик и бокал и, толкнув в грудь, уронили на лавочку.