Дверь 2. Камень крови.

Как они выживали до этого долгие тысячи лет в дикой природе, ума не приложу!

Эти хитрые заразы, обладающие, ко всему прочему, еще и великолепным актерским даром, позволяющим им делать вид, что они в упор не замечают предложенный корм, хотя изо всех сил его вынюхивают. А так же разыгрывать прочие драматические пантомимы, вплоть до почти всамделешнего голодного обморока, способны одурачить почти любого. Тем более — каких-то там ученых!

Сосиски были хорошие, из мяса. Так что, в этот раз, кошачье обоняние сработало как надо.

Сперва из-под табурета, на несколько секунд, показалась равнодушная ко всем мирским соблазнам черно-белая морда Дао-кота. Затем лапа коротким, выверенным движением, попыталась завладеть предложенным куском.

Но не тут-то было. Кусок был прижат к табурету моей рукой и попытка завладеть им с наскока успехом не увенчалась.

Тогда начались беспокойные хождения вокруг табурета, заглядывания на него с целью рекогносцировки на местности. Затем состоялось еще несколько столь же безуспешных, как и первая, попыток.

И вот, наконец, не выдержав искушения, кот все же запрыгнул на табурет и, широко расставив лапы, подражая тигру, пристально уставился мне в лицо.

– Кыс-кыс-кыс-кыс! – позвал я.

– Хрена тебе, а не кыс-кыс! – ответил кот. – Ты кто вообще по жизни, смертный? По какому праву ты себя так ведешь с небожителями?

– Да по праву того, что у меня есть сосиска, а у тебя ее нет! И если хочешь жрать, иди сюда, я тебя поглажу и дам кусочек.

– Ты что, офигел, что ли? Руки прочь от властелинов этой квартиры! Мы тут – всё! Ты – никто! Ты – сырьевой придаток! Гони сосиску! И туалет сменить не забудь!

– Ага! Сейчас! Только галоши надену! А ты, я вижу, не голодный? Ну, тогда я сам съем эту сосиску.

– И с этими словами, я медленно отправил ее себе в рот и принялся выразительно жевать.

– Э-э! Ты чего?!! Шуток, не понимаешь что ли? Не надо так! У тебя же есть еще немного, да?

– А вот это уже смотря, как договоримся.

– Погладить, да?

– Угу…

– Ну, ладно, так и быть, гладни чутка.

Но не больше двух раз.

– Договорились!

Совершив натуральный обмен, мы занялись каждый своим делом. То есть принялись подъедать, что осталось. Кот сосиску, а я картошку.

Остальная часть кошачьего сообщества пребывала в глубоком шоке от появления в их рядах ренегата и молча переваривала увиденное.

Остаток сосиски я разделил на три кусочка и выгодно обменял их по курсу три к одному на поглаживания.