Дверь 2. Камень крови.

– У нас еще куча времени… Можем даже два раза обдумать…

----------------------------------------------------------------------------------------------

Вестибюль театра погорелых артистов великолепием не поражал.

Я как-то раз читал, как в архитектуре возник стиль «Лофт».

В буржуинской Европе закрыли часть заводов и, чтобы здания не сносить, отдали их под жилье бедноте. Прямо как есть.

А так как у бедноты денег на ремонт помещений, естественно, не было, то и жили они, можно сказать, прямо посреди цеха.

С неоштукатуренными и даже не белеными кирпичными или бетонными стенами, с электропроводкой на фаянсовых изоляторах, нагло идущей прямо по поверхностям стен и потолков, с трубами вентсистемы, свисающими с потолка и прочими, милыми сердцу современного креакла, мелочами, вроде кроватей и столов, сколоченных из тарных поддонов.

Душ и туалет, как я подозреваю, первое время были коммунального типа. Но это я уже придираюсь, наверное.

Так вот. Фойе театра погорелых актеров больше всего походило на отданный в их распоряжение, судя по всему, временное, кусок то ли заводского склада, то ли заводского цеха, торопливо и не слишком тщательно избавленного от строительного мусора и остатков оборудования.

Стены и потолок были черными от копоти и носили местами следы всамделишнего недурственного пожара. Чем, видимо, название труппы и было обусловлено.

Правда я затруднился определить, досталось им это помещение обгорелым или подгорело уже в процессе эксплуатации доблестной труппой. Но подозреваю, что второй вариант был ближе к истине.

Встречал нас, как и остальных посетителей, фактурный мужчина с внешностью героя-любовника и превосходным бархатным баритоном. Он был в плаще, берете и рейтузах, или как там назывались эти средневековые штаны по колено, раздутые как тыквы? На ногах этот образчик средневекового альфача носил шелковые чулки и лаковые туфли с серебряными пряжками. На поясе, естественно, имелась шпага, на случай, видимо, если кому-то покажутся смешными его чулки.

Проверяя билеты он объяснял зрителям, как и куда им идти, чтобы оказаться на своем месте. В отдельных случаях жестом подзывал одного из ошивающихся рядом мальчишек и, дав указания, отправлял его в качестве провожатого.

Наконец, очередь дошла до нас.