Как развеять скуку

По его виду можно было сказать, что сам Радек выступает за то, чтобы с подобных Габриэлю «сыночков» спрашивали по-полной не только за пап, но и дедушек, прадедушек и далее, далее, далее...

– Глупо сейчас размышлять над тем, в чём мы не уверены. – Анабель очень хотелось повернуться и посмотреть на Габриэля.

Эльфийка покачала головой, не понимая, с чего такие мысли. Ну да, внешность необычна, а перворожденному народу всегда нравилась красота во всех её проявлениях, пусть и такая странная.

– И вообще, всё это слишком подозрительно! Многовато он знает, – пожаловался Анабель Алир.

– Словно бы, скажем, мы приехали сюда просто так. Решили осмотреть местность, взяли проводника, зная, что где-то поблизости живут людоеды. И тут проводник начинает хихикать по поводу человечинки, сверкать заточенными зубами, облизываться плотоядно, рассказывать об устройстве племени людоедов. Ты бы с ним дальше пошла?!

– Нет.

– Ну, вот и я о том же, – вздохнул рыцарь, – а с другой стороны интуиция говорит, что плохого он нам не сделает.

Неожиданно сам Габриэль нагнал их, пристроившись с другого бока Анабель.

– Леди, извините за беспокойство, – вид у тёмного почему-то был глупый. Он пытался сидеть на коне боком и глядел куда-то вбок (вообще-то, из-за того, что у глаз Габриэля не было разделения на радужку, белок и зрачок – оказывалось трудно понять куда именно он смотрит), – но это у меня проблемы, или действительно где-то поблизости кто-то плачет?!

Команда резко остановилась на месте и начала прислушиваться. Анабель тоже напрягла слух.

И правда, где-то на грани слышимости раздавались тоненькие всхлипы. Какой же слух у этого мальчишки, что он смог это расслышать?! До этого леди справедливо полагала, что эльфы в этом вопросе превосходят все остальные расы.

– Да, и правда – плачет, – согласилась она, заметив, что больше никто из команды всхлипов не расслышал. – С той стороны, – она махнула рукой в дальние кусты.

– Ой, не нравится мне это... – хором пробормотали Габриэль и Алир, будто несколько часов подряд репетировали.

Потом переглянулись и так же хором фыркнули.

– Ну их, проезжаем. – Ибор как всегда остался верным своему идеалу – тёмному плохо, мне хорошо.

– Если это ребёнок? – возмутила принцесса.

– Но он же тёмный ребёнок... – справедливо заметил монашек, перелистывая копию книги света. А ну как он что-то пропустил, и для детей действует какое-нибудь исключение?

– О... светлые! – в исполнении проводника это слово прозвучало как наижутчайшее оскорбление.