В конце времен

Что, если царевна просто не захочет с тобой общаться, и царь не примет нас во дворце? Скажем, какое ей теперь дело до мира, в который люди живут хуже, чем в ее царстве?

- Царь не имеет права нас не принять! – возразил Доминик, - Мы не простые люди со стороны, праздно шатающиеся по миру в поисках лучшей доли.

- Так то оно так, - согласился советник, - но что ты скажешь по поводу того, что царевна не пыталась поездить по странам и не заехать к нам?

Эффект отказался неожиданным.

- Скорее, это я должен был ездить по странам и заглянуть к ней! – воскликнул царевич.

- Одно другому не мешает! – возразил советник, но Доминик его уже не слышал, погрузившись в глубокие раздумья.

- А ведь я прав! – раздумывая, сказал он самому себе вполголоса, - Мне не стоило прекращать общение. Я должен был приехать в двадцать третье царство. Тогда и проблем никаких не было бы.

- Ты был слишком молод! – незамедлительно отреагировал советник. – Царь бы тебе ремня всыпал, не при Змейго Рыныче будет сказано.

- За что? – Доминик понял, что высказал свои мысли вслух, и отступать было некуда.

- За то, что ты желаешь жениться до того, как отучишься главным наукам! – назидательным тоном ответил советник, - Царевич в первую очередь должен быть образованным!

Доминик кисло усмехнулся. Учеба и в самом деле была. И была такая, что ему до сих пор в качестве отзвуков прошедших интеллектуальных баталий и снились кошмары. Кошмары о том, что он в который раз сдает экзамены по тригонометрии и пытается отыскать решение уравнения с шестью неизвестными, помноженными на синус котангенса и проинтегрированные корнем в минус пятой степени.

Уравнение, в принципе, было абсурдно, но снившийся ему дворцовый учитель математики во сне был еще более вредным, чем при жизни. Озадаченное молчание увидевшего уравнение царевича он комментировал стирающими в порошок пренебрежительными фразами об умственном развитии подрастающего поколения. То ли дело, учитель математики в соседнем царстве! Неизменно спокойный и уверенный в себе и остальных человек, практически ни разу в жизни не повышавший голоса на учеников.

«Интересно, а какой математик в ее царстве?» - подумал Доминик. Карету качнуло, он очнулся от раздумий и поднял голову.