В конце времен

Царевич уважительно кивнул, но внезапно, в нарушение церемонии, сказал:

- Доминик, между прочим, мы – старые знакомые по птичьей переписке!

Доминик удивленно приподнял брови.

- Мое летучее имя – Хронос! – пояснил Эрнест, - Помнишь?

- Хронос??? – изумился Доминик, - Конечно, помню!!! Но как ты догадался о том, что я – это я, ведь никому из нас не было разрешено писать свое настоящее имя?

- Ты дал себе точный словесный портрет, а у меня отличная память на такие вещи! Ты не сильно изменился за эти годы.

Камердинер кашлянул, напоминая о том, что сейчас не время для посторонних бесед, и Эрнест приглашающе провел рукой, указывая на бесчисленные банкетные столы: мол, проходите, присаживайтесь, мы очень рады.

- Позже договорим, - сказал он, Доминик кивнул. Нежданно-негаданно встретить здесь своего старого друга по почтовой переписке, да еще при таких обстоятельствах – просто невероятно!

Кащей прошелся по рядам и, словно случайно что-то уронив, нагнулся и заглянул под скатерть в одном из мест, где недавно подкинул смеющийся мешочек.

Тот лежал на прежнем месте, но вот соседний уже успели прибрать к рукам. Представив, как отреагирует человек, из кармана которого внезапно донесется ехидный заливистый хохот, Кащей догнал царевича исоветника, вместе с которыми и уселся поближе к царскому трону. И сделал он это не потому, что хотел быть ближе именно к царю, а потому что в первый ряд рвался уже знакомый по парикмахерской барон.

Нахально застолбив себе занятое кем-то место (владелец ненадолго отлучился, неразумно оставив на стуле свою шляпу с оперением), он приказал проходившему мимо официанту:

- Уберите это! – Официант молча подхватил шляпу и отнес на вешалку.

Барон, довольный собой до невозможности, сел за стол и сказал сидевшему недалеко пожилому графу:

- Я никогда ничего не делал сам, потому что это ниже моего призвания! Я родился, чтобы повелевать людьми!

Граф скривился:

- Тебя, что, до сих пор из ложечки кормят, раз тебе ниже призвания ложку в руки взять?

Барон поджал губы и отвернулся:

- Много ты понимаешь в жизни, старый графин! - и удвоенной энергией зачесал голову.

Парик держался стойко – насчет этого Кащей был абсолютно спокоен, куда больше его интересовало, кто сядет напротив – от этого зависело, какой реакции стоило ожидать.

Дворцовый оркестр наяривал что-то романтично-залихватское, когда в зал вкатили большую бочку с известной Кащею надписью. Официанты закружили вокруг нее с закрывающимися графинами.