Виршеплет из Фиорены

– То есть, если этот самый Сервиндейл – светлый Храмовник, как он сам пишет в этой бумаге, значит ли это, что это он их и убил?

– Сир фо Порто, позвольте высказать вам мое твердое убеждение, что ни столь важно кто кого убил, сколь важно определить цели всех указанных в письме сторон. Это, разумеется, неслыханно, что на нашей, столь удаленной от линии фронта, ойкумене, присутствуют эмиссары последков, но нам следует проявить не меньшую озабоченность при размышлении о действительных целях, того, кто прислал нам это письмо – этого самого загадочного мессира Сервиндейла!.

.

Признаться, я был бы не против еще послушать их рассуждения, но валяться в позе распластанного трупа мне стало совсем невмоготу. Пришла пора сдаваться. Еще одной встречи с треклятыми последками или седым мессиром я не переживу. Если они меня сами не завалят, то я сдохну от остановки сердца. А Ксадар с мессиром Барагавой меня, по крайней мере, не пришьют на месте!.. Хотя насчет сира Далтона я что-то не уверен… А-а-а, была не была!

– Кхе-кхе!

Витиеватый бубнеж дипломированного специалиста прекратился, и воцарилась тишина.

– Кхе-кхе, – я вновь прочистил горло и добавил, – вы там, господа, только не тыкайте в меня острыми предметами! Я сейчас очень медленно вылезу!

Клянусь своими ушами, о моем появлении на дневной свет можно было бы сложить оду!

– Аска?! – Сказать, что зрители сего явления были повержены в шок – ничего не сказать!

Я плюхнулся на кровать и блаженно вытянулся. О Ушедшие, мягкая томная перинка! Ну что, что в этом мире может быть лучше?! Только бутылочка ледяного гномьего пива! Но, увы, идеал недостижим…

– Аска!

– Ксадар, дружище… ты бы знал, какое это чудо – мягкая кровать…

– Аска, ослиная ты задница! Что здесь творится?! Какого… ты опять объявляешься рядом с трупом?!

Мне показалось, что мой друг на грани нервного срыва.

Брови, кажется, сейчас заползут под шлем, глазища зыркают, усища торчат, что щетка для сапог. Еще бы! Его можно понять, до последних событий самое страшное, что случалось на нашей ойкумене – это драки иноземцев с причаленных в Сантане кораблей. В них, конечно, появлялись, время от времени, хладные тела особо задиристых перцев, да и нашей страже нет-нет, да и приходилось браться за алебарды, но труп Наследника…

Мессир Барагава же, сложив руки на груди и склонив голову на бок, задумчиво разглядывал меня с научным интересом. В своем коричневом сюрко он был похож на длинноносого тощего воробья. Признаться, не ожидал от него такой толстокожести.