Барабаны судьбы

Он считал себя очень мудрым и ловил кайф от осознания того, что стоит над схваткой Света и Тьмы. Но в конце концов ум у него зашел за разум и Великий Орлик — так звали дракона — полез драться с божками того Отражения. Ида подоспела к финалу разборки, когда от Орлика осталась одна голова, бормочущая нечто невразумительное.

Доклад Иды меня не удивил. Я был почти уверен в том, что мы ничего не найдем. Отражения не однородны, среди них есть более сильные, и есть более слабые. Есть Отражения, которые сами отбрасывают отражения.

Ясное дело, больше шансов найти что-нибудь полезное в центральном Отражении, чем в его тенях. Белерианд был таким центром, достаточном мощным, чтобы здесь могли существовать драконы и боги. В отражениях, отбрасываемых Белериандом, драконов не было, а их божки были гораздо слабее воплощенных Стихий Арды.

Ангбанд потихоньку отстраивался. Как-то раз ко мне подбежал Робин Эрбеш — внук моего старого друга, Никоса Эрбеша, с которым мы некогда охраняли южные рубежи Аваллона. После того, как я стал герцогом Пиктляндии, я взял Никоса и всю его семью к себе.

Никос был уже стар, и скончался в богатстве и почете. Его сын, Кай, стал сенешалем Камелота, а его внука, Робина, я назначил военным комендантом Тангородрима.

— Мой господин! — Переводя дух, проговорил Робин. — В цитадели происходит что-то странное!.. Рабочие очищали центральный зал, когда… — Он запнулся.

— Когда — что? — Мрачно пробурчал я. Ненавижу сюрпризы.

— Я… я не знаю… Там будто бы какая-то тьма, только живая… Трое рабочих сошли с ума и бросились в пропасть.

Остальные принялись калечить себя. В цитадели прячется какое-то зло… Мы… не знаем, как быть. Пожалуйста, сделайте что-нибудь!..

Я отодвинул Робина в сторону и направился к цитадели.

Внешне все было в порядке. Ну, почти. На ступенях лестницы сидел один из рабочих и с монотонным мычанием выдавливал себе правый глаз. Левый он уже успел выдавить. На всякий случай я проткнул его мечом — не люблю оставлять за спиной сумасшедших.

Когда я вошел в тронный зал, то сразу понял, о какой тьме говорил Робин.

Волна темной силы накатилась на меня, но я вызвал образ Лабиринта, и она отхлынула  прочь. Сквозь Лабиринт я увидел высокую зловещую фигуру, к которой стекались потоки хорошо знакомой мне силы. Присмотревшись к фигуре, я тоскливо застонал.

— Ну, сколько, сколько раз мне нужно убить тебя, чтоб ты сдох наконец?!

От Моргота — а точнее, от его полупризрачного подобия — ответа я не услышал.