Отброс аристократического общества

Ой дебилы… Вы что, два и два сложить не можете? Надеюсь, вам потребуется больше трёх минут, чтобы прочитать ваше дурацкое заклинание?

- Бежим отсюда! – меня за рукав схватил Эрик. Судя по безумным глазам, парень поддался панике.

- Отставить паниковать! – взревел я, и ошарашенный Эрик шлёпнулся на задницу. – Кругом! На своё место шагом марш!

Народ просто обезумел. Я заметил, как Тейлор сумел справиться с запорным механизмом ворот и толпа граждан ломанулась вон. Часть дворян попыталась вклиниться, но видя людской поток откатилась назад, к трибунам.

«Последняя» - отрапортовал дракон и к рванувшим ввысь предметам присоединился шлем стражника.

Вовремя. Звон прекратился, это вырубился подавитель, и красные вихри маны настигли уже довольно высоко взлетевшие бомбы. Рвануло так, что у меня уши заложило. Площадь мгновенно замерла.

- Магбомбы! – услышал я сдавленный голос короля.

Думаю, до всех дошло, что произошло бы, взорвись это добро на площади.

- Это плохо, - расслышал я голос Рэдики. – Кто-то сломал мои игрушки.

Но ничего, задействуем план «Б».

Твою мать! Я к этому не готов! Какой ещё нахрен план «Б»?

Рядом с Рэдикой появились двое чёрных. На их спинах было что-то примотано, и это что-то было скорее всего бомбами. Рэдика указал рукой и двое, спрыгнув с крыши, рванули к нам.

«Чхве сейчас бежит к магу, - доложил дракон. – Он очень зол. Хочешь послушать, что он там кричит?»

В моё сознание ворвался голос Чхве Хана.

«Ублюдок, мать твою! – орал Чхве. - А ну иди сюда, говно собачье! А? Сдуру решил ко мне лезть, ты засранец вонючий, мать твою! А? Ну иди сюда, козёл поганый! Я тебя …»

«Не до этого! – взвыл я.

– К нам бегут смертники с бомбами! Левый твой, правый мой! Быстрее!»

Левый, что бежал к дворянам, споткнулся, его накрыл матовый щит дракона. Правый же достался мне.

И вот, зацените картину.

В лучах утреннего солнца стою я, в белом плаще с кровавым подбоем, окружённый сверкающим крылатым щитом. Я поднял левую руку вверх, правой, словно перстом богини возмездия, указую на смертника.

От меня тянется извилистая серебряная нить, соединяющая мой щит с щитом поменьше, который, словно серебряное узилище запечатал смертника. Камикадзе, повернув ко мне искажённое злобой лицо, рванул чеку, и внутри щита полыхнула яркая вспышка. От зловреда даже мокрого места не осталось, расплавились даже камни.

Красота прямо. Как сказал классик: «Я памятник себе».

Щит дракона лопнул, и ударная волна, пусть и ослабленная, хлестанула по попавшим под раздачу несчастным.