Мурр. Книга 3

Харр продолжал улыбаться.

- Недоумки!

- ***звоны!

- ***! Вас не в капусте нашли, а в сортире!

- Ах ты, вонючая ***! Сейчас я тебя!..

- Стоять!

- Держать строй!

Это одновременно рявкнули два капрала с обоих сторон.

- Дерьмо собачье!

- А ты – моча осла! Тухлая и вонючая!

- *** из ***! Дерьмо на палочке!

- Ты так не напрягайся! Задницу разорвёшь!

- Сам ты *** *** ***!

- Посмотри, какие бочки с зелёным дерьмом!

Это опять в сторону троллей. Харр вновь пропустил оскорбление мимо ушей, а Дирр не выдержал.

И рванулся в сторону обидчика.

Ну, нельзя же! И Васька предупреждала: нельзя! И Харр ухватил друга за плечо. И нажал на это плечо, пытаясь удержать Дирра от глупостей. Ну, да, переборщил. Слишком мощно нажал. Можно сказать, всем весом навалился. Только кто бы тут соизмерял силу? Так уж вышло!..

- Твоя задница хороша только на… на… на…

Говорящий поперхнулся словами. И вообще, как-то оскорбления стихли. Все взгляды скрестились на двух троллях. Бедняга Дирр ушёл в землю по щиколотки. А Харр машинально всё вдавливал друга в землю.

А потом опомнился. Увидел перекошенные, бледные лица… и придумал! Он сам придумал! Если кто-то будет говорить вам, что ему подсказали – не верьте! Он сам!

Харр чуточку выдвинулся вперёд, совсем немного, чтобы Васька после не ругалась, но чтобы всем врагам было его хорошо видно. Широко улыбнулся, чтобы все увидели нижние клыки, которые у троллей часто выдаются из губ, наподобие кабаньих. Легко скинул бревно с плеча и слегка постучал им по земле. Дескать, все видят? Вполне себе приличное бревно!.

. Потом взгромоздил это бревно себе на шею, как раз серединой, и обхватил концы бревна могучими руками. И напрягся.

Тут уж вообще всё стихло. Пролети мимо стрекоза, её половина армии услышала бы! Хотя, откуда здесь стрекоза? Даже насекомые, и те попрятались! Все, и люди и реликтовые, с напряжением смотрели, как великан-тролль пытается сломать бревно в полтора обхвата, на собственных плечах.

Харр побагровел, и вены на руках вздулись, и мышцы забугрились, а проклятое бревно всё не ломалось! Только гнулось, да скрипело! А может, это скрипели кости, от страшного, нечеловеческого напряжения? Харр уже не улыбался.

От бешеного напряжения всех сухожилий, выражение на роже стало пугающим. Ну, же! Сволочное бревно! Оно слишком сырое! Было бы сухое, давно бы треснуло! И не разумом, а спинным мозгом, подсознанием, Харр понимал, что если он это бревно не сломает, то это плохо кончится для всех. А силы кончаются.