12

Рекой лился ягодный пунш, хлопались хлопушки, взрывались склянки с разноцветным порошком, мы обменивались радостными возгласами и танцевали под заунывное подпевание двух призраков.

Вечер пролетел незаметно, наступила ночь. Ярко сияли огромные звезды на черном небе. Мы немного устали. Но это была приятная усталость. Никогда еще нам не удавалось взорвать ель насовсем. Максимум через час она возвращалась на свое место.

Мы вдесятером обступили обугленный уголек. Ко мне подошел Райт, предложил руку, я почему-то согласилась, прижалась к теплому боку мужчины сильнее.

— Думаете, не вернется? — первым озвучил мучивший всех вопрос Нел.

— Да ну, — махнул рукой Шторм. — Как эть не вернется-то? Как есть вернется, еще краше будет! — но в его голосе чувствовалась неуверенность.

— Не вернется, — шмыгнула носом Хельга.

Мирон, вместо обычного ехидного смешка над женой, обнял ее покрепче и погладил по голове.

— Эх, — горестно вздохнул некромант. — Неужто и впрямь изничтожили?

Мы стояли вокруг обгорелого пенька и молчали.

Я же думала о том, что эта самая ель и была у нас самой главной радостью. Ведь именно в новогоднюю ночь мы все объединялись, забывая о прошлых разногласиях, стирая в душе накопившиеся обиды. Мы собирались во имя одной цели — уничтожить елочку. А что теперь? По моим щекам непроизвольно потекли слезы.

— Элисия, — позвал меня Райт, заставив удивиться до глубины души, и было чему! Он впервые в жизни позвал меня по имени.

Повернула голову и закричала от радости. Ель материализовывалась на прежнем месте.

— Вернулась! — радостно закричал Нел, открывая бутылку с газировкой, та фонтаном вырвалась, облив близко стоящих Грому и Шторма.

Гномы даже не заметили, они кинулись обнимать Хельгу с Мироном.

Хретнем и Храна подвывая во все возрастающем ритме поднялись к самой верхушке, озаряя все вокруг ярким светом, исходившим от их тел.

— Элисия, — во второй раз позвал меня Райт по имени.

Я развернула к нему голову, тут же мои губы были захвачены в плен. Горячее дыхание соседа, его шумно бьющееся сердце (или я слышала свое?), настойчивый язык, вторгающийся в мой рот — все это вместе... у меня закружилась голова, я настолько потеряла связь с реальностью от блаженства, что полностью отдалась нашему первому поцелую.

— Элисия, — нежно проговорил мужчина, глядя на меня влюбленными глазами, — я давно хотел сказать...