Непобедимый эллин

– Этот неожиданный курьёз вполне исправим.

«Это интересно же как?», - злобно подумала прячущаяся в самом дальнем конце зала Гера.

Громовержец на троне подбоченился.

- Я облегчу судьбу своего сына. Разве я не вправе сделать это? Поскольку мой сын Геракл персеид, то он автоматически попадает в подчинение к Эврисфею.

- Всё правильно! – кивнул жующий спелый виноград Эрот.

- Мне кажется, что это несколько… м… м… м… несколько несправедливо, - добавил Арес и прочие боги согласно с ним закивали.

- Так вот, - продолжил Зевс, – мой сын не вечно будет в подчинении у этого Эврисфея.

Как только по его поручению Геракл совершит двенадцать великих подвигов, то тут же освободится от его власти и сразу же обретёт бессмертие.

- Ого! – бог Аполлон пронзительно присвистнул. – Чувствую, у нас на Олимпе очень скоро случится достойное пополнение.

- А что, может кто-нибудь против? – добродушно поинтересовался Тучегонитель.

Подобных безумцев, к счастью (для этих самых безумцев), не нашлось

Итак, история великого героя, наконец, обрела свою законченную форму.

***

Не по дням, а по часам рос малютка Геракл, что, конечно, не могло не сопровождаться многочисленными курьёзами…

С дикими визгами бросились врассыпную из детской многочисленные няньки младенца, зашедшие проведать малютку и поменять ему древнегреческие соломенные подгузники.

- Куда, сатировы толстухи? – хрипло неслось им вслед. - Принесите лучше мне бочонок крепкого вина!

На шум из своих покоев появился собирающийся идти в новый военный поход Амфитрион.

Придержав за локоть рвущуюся в детскую жену Алкмену, полководец строго окликнул одну из удирающих нянек. Служанка покорно приблизилась к Амфитриону. Под её правым глазом уже наливался синевой огромный фингал.

- Немедленно отвечай мне, что произошло?

- Там-там-там… - отрывисто пробормотала служанка и, ойкнув, свалилась в обморок.

Пожав плечами, Амфитрион приказал Алкмене подождать его у дверей, а сам бесстрашно вошёл в детскую.

Полководец ничего в своей жизни никогда не боялся, ибо был добрым бравым воякой, а у всех добрых бравых вояк, как известно, напрочь отсутствует всяческое воображение, впрочем, как и соображение.

В детской царила полная неразбериха. Плетёная люлька лежала на полу в ворохе пелёнок и роскошных занавесей, оберегавших младенца от прожорливых москитов.

Первое, что пришло в голову Амфитриону, так это то, что ребёнка похитили. Но люлька вроде не была пустой. Полководец приободрился.