Непобедимый эллин

Что ж, я её тебе швырну…

И хорошо прицелившись (правым более-менее рабочим глазом) Эврисфей метнул в своего посланника тяжёлую дощечку, целя Копрею аккурат в лоб. Но Копрей был уже тёртый фрукт, поэтому он ловко увернулся от дощечки, поймав её на лету зубами.

Эврисфей сокрушённо цокнул языком и принял для успокоения нервов непонятную мутную микстуру, на баночке которой было написано: «От натоптышей и мозолей».

- Выпустите меня! – гневно донеслось откуда-то снизу. – Я требую немедленной СВОБОДЫ!!!

По правде говоря, Копрей как только вошёл в покои Эврисфея, то сразу же обратил внимание на странные отдалённые вопли, приняв их поначалу за урчание в животе хозяина.

- Кто там так голосит? – спросил посланец. – Неужели твой горбатый слуга?

- Нет, - поморщившись ответил Эврисфей, подкладывая себе за спину большую мягкую подушку. – Это тот сатиров механический баран, который приехал вместе с тобой три дня назад. Достал меня этими своими заумными разговорами, ну я его и заманил в подвал, сказав, что там его ждут благодарные слушатели числом три сотни.

- Нехорошо обманывать божественное изделие, - покачал головой Копрей, - за это и влететь от всемогущих может как следует.

- А я никого не обманывал, - развёл руками Эврисфей, - там внизу полно благодарных слушателей.

- Да ну?!!

- Конечно!

- Ну и кто же это? – язвительно поинтересовался посланец.

- Крысы и пауки! – торжественно пояснил Эврисфей, громко чихая.

Копрей в панике выскочил из никогда не проветриваемых покоев больного, очень рассчитывая, что на этот раз очередная цеплючая болячка его проминёт.

***

- Ближе к вечеру починю! – сообщил Геракл, рихтуя случайно нашедшимся в соседних кустах старым ржавым молотом помятые борта колесницы.

Кони, к счастью, не пострадали, чего нельзя было сказать об ударившимся головой о дерево Софоклюсе.

- Кто ты, здоровяк? – басом вопрошал контуженный историк, сидя в высокой траве и ощупывая огромную шишку на своей гениальной голове.

- Тотальная потеря памяти вследствие небольшой внешнечерепной контузии, - знающе кивнул Геракл.

- Что, наверное, Цербер пытался тебя загрызть? – продолжая осторожно ощупывать голову, полюбопытствовал историк.

- Нет, - сын Зевса с грохотом обрушил молот на несчастную колесницу, - он пытался меня поцеловать.